И вроде бы я готова послушать, так убедительно сладки его выпады. Но тут у Дани прорезается голос. И мои руки уже на бедрах Рафа, врезаюсь ноготками больших пальцев ему в пах.
– Значит, подождешь еще, – говорю ему с настойчивостью.
Хоть и с матом, но он переваливается в сторону. А я надеваю халат, подхожу к сыну и беру его на руки.
– Он наверняка просто проголодался.
Мои слова доказывает то, что Даня сразу замолкает, когда я прикладываю его к своей груди. Даже начинает засыпать. Раф на это молча смотрит, пытается отдышаться, успокоиться. Весь обнаженный, притягательный, сексуальный, все еще налитой мужской силой – мой. Глядя на своего сына, он говорит:
– Мне все-таки придется делить тебя с другим мужчиной.
На что я, конечно же, улыбаюсь.
– Похоже на то.
– Тогда ты должна мне девочку.
– Что!? – восклицаю я, да так резко, что в моих руках дергается и на секунду распахивает глаза Даня.
– Я не шучу, – говорит Раф.
– Да ты вошел во вкус. А между тем, я еще не сказала свое «да».
Раф посмотрел на меня так, словно собрался душить. Даже задержал дыхание. А потом поднялся, надел штаны на голое тело и вышел из комнаты. Я сначала не поняла, что задумал, пока он не вернулся вместе со своей матерью. Я едва успела прикрыться.
– Вот он мой сладкий ангелочек, – защебетала она, глядя на Даню. – Сам не спит и другим не дает.
– Раф, ты спятил? – шепотом начала я ругаться. – Зачем маму-то разбудил?
– Ничего-ничего, я посижу, идите.
Вот она натуральная бабушка. Взлахмоченная, полусонная, но готовая на личные подвиги ради внуков, независимо от своего положения и статуса. Она подошла и начала аккуратно отбирать у меня Даниила.
– Но если он опять проснется? – распереживалась я.
– Ничего не случится, – отмахнулась она, уже начиная его нежно укачивать.
Тут уже и Раф взял меня за руку и потащил из комнаты. Мы быстро прошлись по коридору и завернули в его спальню. Сбросив с кровати покрывало, он уложил меня на свежую постель и навис сверху, снова настойчиво распахивая мои колени. А сам посмотрел в глаза и попросил:
– Скажи мне «да». Обещаю, моя маленькая, ты не пожалеешь. Хочешь от меня верности – будет. Все будет, как ты захочешь. Только сама люби меня так, как ты умеешь.
От таких слов я растаяла и поплыла. Вцепилась в его плечи, подаваясь навстречу бедрами, лишь бы снова заполнил собой.
– Конечно… – ответила ему шепотом. – Да…
Он съел мое последнее слово, будто оно было конфетой. И любил меня этой ночью так безудержно, как никогда раньше. Властно, напористо, жарко. Раф был из тех, кто желал не просто разрядки, а кто любил упиваться процессом: до хрипоты, до испарины на коже, до синяков. После него ощущения, словно по телу проехал каток, но вместе с тем самые сладкие. Это полная разрядка и удовлетворение. Если он подключит к этому еще хоть каплю нежности, я рассыплюсь перед ним на молекулы. Он все еще остается для меня сюрпризом – непредсказуемым, как сама погода. Он словно шторм, который однажды ворвался в мою жизнь и изменил ее до неузнаваемости. Он подарил мне сына и сделал счастливой несмотря на все причуды своего характера. Он мой первый мужчина, моя любовь, мой будущий супруг, который готов быть отцом и мужем. Он просто – мой. Невыносимый грубиян, несносный тиран, неумелый влюбленный, но потрясающий любовник и муж, с которым буду чувствовать себя в безопасности. Да, я готова сказать ему «да»…
Эпилог
В тот день на мне было потрясающее платье от самой Эммы Миллер. Настоящее свадебное, белоснежное и блестящее, как снег в горах. Сидело идеально по моей фигуре, изящное, длинною до пола. Плечи открыты, ручная вышивка, драпировка в нужных местах, натуральный шелк. Я в нем блистала, вызывая восхищение как у наших гостей, так и у своего новоиспеченного мужа. Это было не платье, а произведение искусства… которое с легкостью порвали на мне мужские руки нетерпеливого супруга в первую брачную ночь.
– Раф! – закричала я после характерного треска. – Ты хоть представляешь, что это за платье?
– Вот обязательно нужно было делать его таким узким? – ругался и он, еще выше скользя руками по моим бедрам и сильнее задирая подол, отчего треск повторился.
– Раф! Хватит! Дай мне его снять! – закричала я в панике.
Он сдался, отстранился, даже помог расстегнуть молнию. А под платьем прозрачное белоснежное белье, чулки с поясом – все как полагается. Ему это понравилось. В эту ночь в нашей спальне было очень жарко. Мы любили друг друга неистово, пошло. Любили так, словно одни в целом мире. И засыпали в обнимку.