Зайдя в квартиру, она мягко подтолкнула меня к вешалке. Я оперся на неё, чувствуя, как бешено колотится сердце. Вика медленно начала расстёгивать пуговицы моей рубашки, и с каждым движением её тонкие пальцы спускались всё ниже, обнажая мой мускулистый торс. Я внимательно наблюдал за её реакцией – она закусила губу, но, справившись с последней пуговицей, резко отстранилась. Сняв рубашку, я сел на кровать.
— Ну что ж, ложись спать.
Она собирается уйти, а я снова останусь один. Не раздумывая, я обхватил её ноги руками и прижал их к себе.
— Пожалуйста, не уходи, — прошептал я, уткнувшись лицом в колени.
Я не видел её лица, только чувствовал, как напряжено тело, и продолжал сидеть неподвижно, вжимаясь в её ноги, словно пытаясь удержать в этой реальности. Она положила руки мне на плечи и стала аккуратно поглаживать их.
— Ты понимаешь, что не могу, — прошептала она. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Егор не пощадит тебя, если узнает.
— Он не узнает, если ты не расскажешь...
Её прохладные пальцы продолжали гладить мои плечи, а я, задыхаясь от отчаяния, повторял:
— Вика, умоляю тебя... не уходи...
Она сделала глубокий вдох и ответила едва слышно:
— Хорошо.
Лишь после этих слов я позволил себе разжать объятия и устремить взгляд вниз.
— Расслабься, — её голос прозвучал непривычно нежно. — Всё в порядке. А теперь ложись, тебе нужен отдых.
Я отчаянно замотал головой:
— Как только закрою глаза, ты уйдёшь.
— Не уйду, сказала же. Ложись.
С трудом я опустился на кровать, она прилегла рядом, и мои руки инстинктивно обхватили её талию. Вика расположилась чуть выше, и я, не в силах сдержать себя, прижался лицом к тонкой шее, вдыхая пьянящий аромат духов. Она стала нежно поглаживать меня по голове. Я чувствовал, как напряжение постепенно покидает моё тело под успокаивающими прикосновениями. Её дыхание стало ровным и спокойным.
«Она действительно никуда не уйдёт».
Я крепче прижался к ней, боясь, что это мгновение может исчезнуть так же внезапно, как появилось. Вика переместила свои руки ниже и стала гладить меня по спине.
В этой тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием, я наконец позволил себе расслабиться и закрыть глаза, зная, что она рядом.
— Кто-то говорил мне о профессиональной дистанции? — сказала Вика с лёгкой усмешкой, но руки продолжали нежно гладить мою спину.
— Видимо, у меня не получается держаться на расстоянии, — ответил я, зарываясь лицом в её волосы, вдыхая их аромат, который сводил меня с ума.
— Что будет, если Егор узнает? — спросила она, но в голосе не было тревоги, только любопытство.
— Я уже говорил, что он не узнает, если ты не расскажешь. Сейчас он слишком занят подготовкой к приёму, — ответил я, немного помедлив, продолжил. — Ты действительно его ненавидишь? — мой голос дрожал, внутри всё сжималось, а в голове крутилась мысль:
«Скажи... да...»
Она медлила с ответом, и каждая секунда растягивалась в вечность. Я чувствовал, как моё сердце колотится где-то в горле, готовое выпрыгнуть от напряжения. Её молчание было хуже любого признания.
Наконец Вика ответила, и в её голосе слышалась неуверенность, словно она боялась произнести эти слова вслух:
— У меня есть причины его ненавидеть...
— Я видел, как он домогается до тебя. Обещаю, что-нибудь придумаю и избавлю тебя от этого.
— Не будем об этом, — резко оборвала она.
Её руки на мгновение замерли на моей спине, словно пытаясь отстраниться. Мне не хотелось, чтобы Вика сейчас погружалась в эти мрачные мысли, поэтому я позволил себе лёгкий поцелуй в её шею, она слегка вздрогнула, но не отстранилась.
— Засыпай, Саша, ты очень устал, — прошептала она.
Я прикрыл глаза, только тихое дыхание, тепло тела и странная уверенность в том, что всё будет хорошо.
Глава 12
Вика.
Около полуночи я покинула квартиру Саши, предварительно убедившись, что он крепко спит. Эта ситуация помогла взглянуть на обстоятельства совершенно иначе. То, что он не отстаивает свою позицию и не защищает свои интересы, раньше казалось мне проявлением слабости. Но теперь я задумалась: а может быть, дело совсем не в этом?
Возможно, его поведение – это не признак слабости, а, напротив, проявление истинной силы характера. Может быть, он сознательно выбирает не вступать в конфликт с Егором, потому что ценит их отношения?