Он усмехнулся и наклонился ближе, почти касаясь моего лица, сильнее прижимаясь к стволу пистолета.
— Кого ты собралась нанимать? Думаешь, всё так просто? Полагаешь, сможешь легко от меня избавиться? Ты владелица только на бумаге, и я в любой момент могу это исправить. По факту... — он медленно обвёл рукой пространство вокруг, — всё это принадлежит мне.
— Тебе? — сказала я, ухмыльнувшись. — Мой отец годами выстраивал этот бизнес, а ты просто пустил ему пулю в лоб и пришёл на всё готовое. И знаешь что? — продолжала я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Желающих занять твоё место и подмять клуб под себя — вагон и маленькая тележка. И они предлагают куда лучшие условия, чем ты.
Его рука скользнула от документов к моим волосам, нежно проведя по прядям. Я инстинктивно хотела отстраниться, но он крепко схватил меня за лицо, удерживая на месте. В этот момент моя свободная рука сняла пистолет с предохранителя.
Егор, услышав щелчок, лишь улыбнулся и наклонился ещё ближе. Его голос прозвучал вкрадчиво и спокойно:
— Ты ведь знаешь, у меня не было выбора — он нас предал.
Конечно, я знала эту историю — историю о том, как отец допустил роковую ошибку, а мне пришлось расплачиваться за это. В свои двадцать лет я уже управляла клубами, пока отец погряз в делах. Он обучил меня всему: от ведения бизнеса до переговоров с криминальными авторитетами, от распределения долей до понимания, что они могут предложить взамен. Именно так я освоила искусство общения с опасными людьми.
Отец часто напоминал мне об одном незыблемом правиле: мафия не прощает предательств, а наказание за них — смерть.
После смерти матери при родах папа, сам того не осознавая, вырастил свою копию. Ещё при его жизни я проявила свой характер — люди видели во мне стальной стержень. Я никогда не позволяла себе быть униженной, и когда какой-то мерзавец попытался изнасиловать Виолу, я прострелила ему яйца. После этого случая Егор ясно дал понять всем: ни мой бизнес, ни меня трогать нельзя.
Я спасла немало девушек от безысходности, наркозависимости и домашнего насилия. Именно за это меня и уважали в клубе. Дала им шанс на новую жизнь, вытащила из грязи и отчаяния, научила верить в себя и свои силы. Пусть мои методы были не идеальными, но я всегда старалась найти для них лучшее из возможного.
Многих из них мне «продали» в счёт долгов перед Егором. Да, мои условия могли быть не идеальными, но это всё равно было куда лучше той грязи, в которой они жили раньше.
В тот проклятый день всё началось с наглого вторжения людей Егора в клуб. Сам он лично возглавил эту процессию и огорошил меня новостью о смерти отца. Как оказалось, он связался с «Замкадовцами» и начал сливать им информацию. Я, конечно, ничего об этом не знала, хотя и замечала его странное поведение в последнее время.
Егор не просто забрал бизнес и недвижимость нашей семьи – он нагло присвоил всё себе. И лишь изволил милостиво разрешить мне продолжать управлять клубами, будто делал великое одолжение.
Позже на почту мне пришло отложенное письмо, из него я узнала, что отец предугадал своё убийство. Он так запутался во лжи, что не мог отличить, где друг, а где враг, влип в ситуацию, из которой не было выхода. Хотел спасти меня, увезти отсюда, чтобы я не знала ничего об этом преступном мире, чтобы жила спокойно и счастливо. Но не успел...
Его мотивы были мне непонятны, зачем он вводил меня в курс всех дел, было неясно.
И пусть он умер по причинам, которые мне хорошо известны, это никак не могло изменить моего отношения к Егору. Я возненавидела его всей душой – он отобрал у меня всё, лишил единственного дорогого человека. За это я никогда его не прощу.
— Думаешь, сможешь от меня избавиться? Все, кто посмеет угрожать тебе или твоему бизнесу, будут уничтожены. Я позабочусь о том, чтобы они пожалели о своём решении.
Его пальцы медленно скользнули по моей шее, задержавшись у ключиц. Странная дрожь пробежала по телу, но я тут же взяла себя в руки.
— Не смей ко мне прикасаться, — процедила я сквозь зубы, резким движением убирая пистолет в кобуру и сбрасывая его руку со своего лица.
«Безумец», — пронеслось в голове.
Я решительно поднялась, схватила документы и направилась к выходу. Но не успела сделать и шага — он снова схватил меня за руку, удерживая на месте.
— Подожди.
— Время — деньги, — бросила я, пытаясь сохранить хладнокровие. — Виола ждёт, и за каждый её простой ты заплатишь.