Именно в этот момент я поняла, что больше нет никакого Саши и Егора — есть только Егор. Мне не нужен Саша ни как мужчина, ни как союзник, ни как телохранитель. Все это время я обманывала себя, пытаясь подавить чувства, которые у меня возникали, с помощью Саши, но правда была очевидна.
Телефон завибрировал, возвращая меня в реальность. Я машинально открыла сообщение от нотариуса — он отправил мне свидетельство о браке. Глаза машинально прошлись по строчкам: «Корсакова Виктория Евгеньевна».
Теперь у меня была его фамилия. Я стала его женой.
Из операционной вышел врач. Это оказался отец Кэт. Я тут же кинулась к нему:
— Ну как он, дядя Вадим?
Он окинул взглядом сначала меня, затем Мишу, который поспешно убрал руку с талии Кэт.
— Вика, я всё понимаю. Но даже при таких договоренностях мне придется оформить его официально. Мы потратили слишком много ресурсов на его спасение. Это не получится скрыть.
— Хорошо, мы это уладим. Только скажите, как он?
— При таком оформлении я могу сообщать информацию о его состоянии только родственникам.
— Я его жена, — я машинально достала телефон и продемонстрировала свидетельство о браке.
Саша испуганно посмотрел на меня, но я старалась не смотреть в его сторону — сейчас это было совершенно неважно.
— Что ж, он стабилен. Не знаю, как он выдержал. Потерял много крови, у него было три пулевых ранения.
— Три? — переспросил Миша, выходя вперед.
— Да. Одно старое ранение, там разошлись швы. Второе в живот, третье в ногу. Видимо, из-за боли в плече он этого не замечал.
В зале ожидания повисла тяжелая тишина. Я с трудом сглотнула, пытаясь осмыслить услышанное. Три пули... Как он вообще выжил?
— Сейчас можно к нему? — лихорадочно спросила я.
— Только недолго, он в реанимации, но его жизни больше ничего не угрожает.
Мы уже собирались уйти, но Миша внезапно остановил меня:
— Вика, подожди.
Я обернулась, и он протянул мне небольшую бархатную коробочку.
— Это обручальное кольцо. Егор предполагал, что так может случиться. Надень его — своё он надел ещё в машине.
Дрожащими руками я открыла коробочку. Внутри сияло кольцо. Кивнув Мише, я надела его на палец и последовала за отцом Кэт.
Когда мы вошли в палату, врач оставил нас наедине. Егор неподвижно лежал на больничной койке, окружённый множеством медицинских приборов и трубок. Его лицо было бледным, но спокойным. Я осторожно присела рядом и нежно коснулась его руки.
— Я здесь, — прошептала я, — всё будет хорошо.
В палату тихо вошла Наталья Андреевна. Её глаза были полны тревоги и невыплаканных слёз.
— Мой мальчик... Сынок... — прошептала она, останавливаясь рядом со мной. Её пальцы невесомо коснулись руки Егора, которую я всё ещё держала.
— Вика, что говорят врачи? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие.
— Сейчас он стабилен, — ответила я, и слёзы, которые я пыталась сдержать, наконец-то хлынули потоком.
Наталья Андреевна мгновенно прижала меня к своей груди. Я снова ощутила то же самое тепло и безмерную заботу, которые почувствовала в их доме.
— Тише, моя девочка, всё будет хорошо, — шептала она, поглаживая меня по спине.
Я не могла понять, как ей удаётся оставаться такой сильной. Возможно, годы жизни с криминальным авторитетом, а затем и с Егором, научили её держать эмоции под контролем. Но в её глазах я видела ту же боль и страх, что терзали и меня. Она просто не позволяла себе расклеиться — ради нас обеих, ради своего сына.
Наталья Андреевна продолжала крепко обнимать меня, её руки слегка дрожали, но голос оставался на удивление спокойным:
— Всё будет хорошо, слышишь? Наш мальчик сильный, он выкарабкается.
Её руки, когда-то нежно ласкавшие Егора, теперь успокаивающе гладили мои волосы.
Она посмотрела на моё обручальное кольцо, затем перевела взгляд на руку Егора. На его пальце тоже блестело кольцо.
— Значит, вы всё-таки сделали это... — прошептала она, продолжая гладить меня по волосам.
В этот момент дверь палаты приоткрылась, и вошла медсестра:
— Простите, посещение окончено. Пациенту нужен покой.
Наталья Андреевна кивнула:
— Конечно. Мы уже уходим.
Она ещё раз нежно погладила руку сына, и мы молча вышли из палаты. В коридоре Наталья Андреевна взяла меня за руку и посмотрела прямо в глаза.
— Вика, — произнесла она с особой теплотой, — теперь ты моя невестка, моя родная. Поэтому ты будешь жить у нас дома. Я уверена, Егор хотел бы этого. Сейчас тебе нельзя оставаться одной, да и мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.