Егор, воспользовавшись моментом, кинулся на Влада. В этот же миг машины подъехали к месту событий, и из одной из них выскочил Миша. Началась перестрелка, пули свистели над головой, заставляя меня пригибаться к земле.
Расправившись с Владом, он подбежал ко мне, его лицо и руки были в крови, но он крепко схватил меня за талию и потащил за собой.
Мы отбежали чуть дальше и спрятались за массивным валуном. Пули барабанили по камню над нашими головами.
— Держись ближе ко мне, — прохрипел Егор, закрывая меня своим телом.
Перестрелка становилась всё ожесточённее. Я слышала крики, команды, звуки разбивающихся стёкол. Где-то рядом взорвалась граната, заставив нас обоих прикрыть головы руками.
— Прости меня, прости, что не уберёг тебя. — говорил он мне, целуя в голову.
Я подняла на него взгляд и осторожно коснулась лица.
— Ты не виноват, пожалуйста, не извиняйся, всё хорошо.
— Что они с тобой сделали? — спросил он, осматривая меня. — Он что, изн...
— Нет, не успел. Они заплатят за содеянное. — сказала я, перебив его.
— Господи, сними это дерьмо. — Он снял с себя кофту на замке и помог надеть мне её, закрывая от остальных.
Мне сразу стало намного спокойней и теплей, несмотря на всю обстановку вокруг. Кофта пахла его духами, была ещё тёплой от его тела, это дарило мне ощущение безопасности. Егор продолжал шептать извинения и успокаивать меня.
В этот момент мы увидели Сашу, он смотрел в нашу сторону, а по его лицу стекали слёзы, будто его вовсе не волновал этот хаос, будто пули не могли добраться до него.
— Прости меня, Вика. Прости меня, Егор. Простите меня оба... — кричал он нам, его голос дрожал. В этих словах было столько муки, столько раскаяния.
Он хотел было подойти к нам, но не успел. Раздался выстрел, и он был самым громким из всех, что я слышала в тот день.
— Нет, Саша! — крикнул Егор и рванул к нему.
— Саша...
Я кинулась в его сторону вместе с Егором.
Безжизненное тело рухнуло на землю. Его убили.
Вокруг нас снова началась перестрелка, и мы быстро вернулись в наше прежнее укрытие. Я закрыла глаза и прижалась к нему всем телом, не в силах смотреть на эту страшную картину. Его руки обхватили меня крепче, а я начала рыдать, размазывая слёзы по щекам.
Муж продолжал гладить меня по волосам, шептал что-то успокаивающее, и я не слышала ничего, кроме его тихого голоса. Всё вокруг казалось нереальным, словно страшный сон, от которого невозможно проснуться.
Мы так и не смогли поговорить, он так и не рассказал мне, почему он так поступил? Почему он не смог принять мой выбор? Я уже никогда не узнаю причину его поступков, его мотивов, его терзаний.
Уже никогда больше я не смогу обнять его, почувствовать его присутствие рядом. Все то время, что мы были знакомы, он стал для меня близким человеком, несмотря на все сложности между нами. Его тень больше не будет следовать за мной по пятам, его голос не прозвучит больше рядом, его улыбка не заставит меня улыбнуться в ответ. Всё это ушло навсегда.
Егор крепче прижал меня к себе, и я продолжала плакать, не в силах остановиться. Этот момент навсегда отпечатался в моей памяти: последний взгляд Саши и его полные слёз глаза.
Спустя какое-то время перестрелка окончательно стихла, и все звуки постепенно растворились в наступившей тишине. Егор нежно поцеловал меня в голову, я уже немного успокоилась, лишь изредка тихо всхлипывая. Мы осторожно вышли из-за укрытия, пытаясь осмыслить произошедшее.
Внезапно я почувствовала резкую, пронзительную боль внизу живота. Она была такой сильной, что я невольно согнулась пополам, прижав руку к животу.
— Ай... ссс... — из моих губ вырвался приглушённый стон.
Егор мгновенно отреагировал.
— Что такое? Вика? Тебе больно? Где? — его голос дрожал от беспокойства.
Он попытался поддержать меня, но с каждой секундой боль становилась всё невыносимее. Ноги начали подкашиваться, и я почувствовала, как сознание начинает ускользать. Последнее, что я запомнила — это сильные, надёжные руки Егора, которые подхватили меня, не давая упасть.
— Держись, Вика... держись... — его голос доносился словно издалека, а затем всё погрузилось в темноту.
Я не знала, сколько времени провела в забытье. Когда сознание вернулось, первое, что я увидела — измученное лицо Егора. Он бережно держал мою руку, покрывая её нежными поцелуями, словно боялся потерять. На его лице виднелись следы от засохшей крови, а на некоторых ранах были наклеены пластыри.