Я поднял с дивана окровавленный плед и осторожно приблизился к Вике. Опустился перед ней на колени, стараясь не встречаться с полными невыразимой боли глазами.
— Пошёл вон отсюда, — процедила она сквозь слёзы, покачиваясь с собакой на руках.
— Тебе нужно отпустить его. Ты ничем больше не сможешь помочь, — тихо произнёс я, расстилая перед ней плед.
Она продолжала покачиваться с доберманом на руках, что-то тихо приговаривая. Её голос дрожал, а слёзы катились по щекам.
— Вика, послушай...
— Не трогай меня! — резко отпрянула она, крепче прижимая к себе безжизненное тело пса. — Не трогай!
— Вика, — я постарался говорить как можно мягче, — послушай меня. Ему уже не помочь, но ты можешь помочь себе. Пожалуйста...
— Убирайся из моей квартиры! — крикнула Вика, в глазах пылала ненависть.
Я осторожно протянул руки, пытаясь забрать у неё пса. Но она оттолкнула меня, прижимая его к груди ещё крепче.
— Нет! Нет! Нет! — повторяла она, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Прошу, отпусти его...
Её взгляд, полный страдания, на мгновение встретился с моим. Казалось, внутри неё что-то надломилось.
В следующую секунду она прижалась губами к лбу пса и провела дрожащей рукой по шерсти, и Вика бережно уложила безжизненное тело на мягкую ткань.
Кровь тёмными разводами покрывала её тело. Она укрыла пса и застыла на месте, не отрывая взгляда от неподвижного тела.
— Уходи. — голос прозвучал глухо, почти безжизненно.
Я шагнул к ней, преодолевая сопротивление её взгляда, и крепко обнял. Вика стала извиваться в моих руках.
— Отстань от меня! — кричала она, колотя кулаками по груди. — Это ты во всём виноват! Ненавижу тебя! Ненавижу! — крик перешёл в надрывный плач.
Её сопротивление слабело с каждой секундой, удары становились всё менее сильными, а тело — всё более безвольным.
— Тише, тише... — шептал я, поглаживая её по голове. Слёзы насквозь промочили мою рубашку, но я не обращал на это внимания. — Ты не заставишь меня уйти.
Вика затихла в моих объятиях, продолжая беззвучно плакать. Плечи всё ещё содрогались от рыданий, но она больше не пыталась вырваться. Я крепче прижал её к себе. В моих руках она постепенно расслабилась, позволяя себе быть утешенной.
Я наслаждался каждым мгновением: теплом её тела, которое медленно согревало мою грудь, ароматом её волос, щекочущих мою щеку, мягкостью её прикосновений, от которых по коже пробегали мурашки.
— Мне нужно похоронить его, — настаивала она, отстраняясь.
— Ты никуда не поедешь в таком состоянии, — твёрдо возразил я.
— Не тебе решать! — резким движением Вика оттолкнула меня и развернулась, чтобы поднять добермана, но я действовал быстрее — подхватил её и закинул на плечо.
— Отпусти меня! — завопила она, молотя кулаками по моей спине. — Я должна это сделать!
Пришлось применить проверенный способ — успокаивающее прикосновение к ягодицам.
— Убери свои грязные руки! — возмутилась Вика, извиваясь у меня на плече.
— Продолжишь вырываться, мне придётся повторить.
Она затихла. Я повернулся к охране:
— Заберите собаку и похороните в надёжном месте.
— Нет, только посмейте его тронуть! — возразила Вика.
— Хочешь, чтобы он пролежал в квартире несколько часов? — ответил я, и она замолчала.
Спускаясь по лестнице, Вика безвольно повисла на моём плече. Признаться, мне хотелось, чтобы она сопротивлялась сильнее — так был бы повод повторить свой трюк ещё раз.
Подойдя к своему джипу, бережно усадил её в салон.
— Никуда я с тобой не поеду, — буркнула она, пытаясь выйти.
— Не вынуждай меня применять силу, — ответил я, удерживая дверцу машины.
Вика демонстративно закатила глаза, но всё же устроилась на сиденье. Я занял место за рулём, и машина плавно тронулась. Мои ребята следовали за нами. Было уже около четырёх утра, поэтому Москва медленно просыпалась, встречая нас летним рассветом.
— И куда мы направляемся? — не выдержала Вика, нервно поправляя волосы.
Я бросил на неё взгляд:
— Туда, где ты сможешь отдохнуть и прийти в себя.
Она промолчала, отвернувшись к окну, где первые лучи солнца окрашивали небо в нежные розовые тона.
— Ко мне домой, — добавил я.
— Что?! — она резко дёрнулась к дверной ручке, но я уже успел активировать блокировку.
— Хочешь выпрыгнуть на ходу и угодить под колёса проезжающей машины?
— Я не поеду к тебе домой!
— У тебя есть другие предложения? — спокойно спросил я, не сводя глаз с дороги. — Ты в состоянии шока, и я не могу оставить тебя одну. К тому же, мои люди уже позаботятся о похоронах твоего пса.