— Более чем.
Гость снисходительно улыбнулся и что-то нажал в кармане. В ту же секунду двери кабинета неслышно открылись, впустив огромного амбала, характерной кавказской наружности, и так же беззвучно закрылись. Кожаная куртка и узкие джинсы подчеркивали мощь его фигуры. В руке у вошедшего здоровяка материализовался ствол. На конце дула утолщение — глушитель. Волчьи глаза вошедшего вопрошали: «Кончать сразу или прострелить для начала коленную чашечку? Если да, то какой ноги?»
Серега растерялся. Слишком много событий за последние пять минут. Непрошеный гость, жуткий компромат, отчаянный блеф с выставлением гостя за дверь, появление черной гориллы с пушкой в руке. Действительно многовато. И, главное, как-то очень быстро.
— Ну и… что дальше? — все, что смог выдавить из себя Рембо.
— Это Фархад. Начальник моей службы безопасности. Фархад, представь меня, пожалуйста, — царским голосом приказал «шантажист».
— Войтовский Геннадий Игнатьевич, управляющий филиалом банка «Дисконт» в нашем городе, — пророкотал Фархад и абсолютно правильно понял едва заметный жест левой кисти хозяина. Спрятал пистолет в наплечную кобуру и вышел из кабинета.
— Теперь некоторая ясность намечается? А, господин Савельев?
Серега переключился моментально. Он схватил небрежно брошенные три минуты назад листы и быстро нашел искомое: «…вся деятельность курируется непосредственно управляющим банком “Дисконт” Войтовским Г. И.».
Он поднял глаза:
— Вы?
— Я же обещал, что представлюсь. Это действительно я, и мы с вами в одной лодке, как видите, уважаемый Сергей Петрович.
— А лодка идет ко дну.
— Ко дну, не ко дну, но пробоина в борту существенная.
— Что вы хотите, Геннадий Игнатьевич? — Рембо откинулся в кресле и начал бесцеремонно разглядывать собеседника.
— А как вы думаете?
— Теряюсь в догадках.
— Я хочу, чтобы мы друг другу помогли, Сергей Петрович.
— Только и всего?
— Да. Кто-то у этого придурка выбил информацию. Это априори. Раскололся Ванечка по самое «не могу». Сейчас пытаются шантажировать меня.
— Вы хотите сказать…
— Совершенно верно. Придет и ваш черед. И я думаю, не так долго этого момента придется ждать. Согласны?
— Вполне может быть.
— Предлагаю проблему решать вместе. Сообща.
— Давайте попробуем. У вас есть конкретные предложения?
— Конечно. Сейчас наш юный друг, я имею в виду Парфенова, — в ответ на непонимающий взгляд Сереги пояснил банкир, — подбросил мне интересную идею. Он приходил просить кредит под какой-то ресторан…
Серега заметно вздрогнул. Войтовский приостановился и внимательно взглянул в лицо коммерсанта: «Странно, с чего это он нервничает? Запоздалая реакция? Не похоже. У такого бугая нервы должны быть не тоньше буксировочных тросов. Нет, что-то тут другое».
Рембо уже взял себя в руки: «Похоже, он не знает, что за кредитом стою я. Да, собственно, откуда? От Ивана? Зачем ему делиться такой информацией? Ни к чему».
— Так вот, — продолжил управляющий, — мне кажется, что у нашего общего друга немалые финансовые проблемы после непонятной истории с арестом…
На это Савельев уже отреагировал спокойно, даже бровь не дернулась:
— Да, это мне известно. Затруднения с деньгами у него серьезные. Причем решать их ему надо очень оперативно, — Серега криво усмехнулся.
— Вот на этом обстоятельстве мы и должны сыграть…
— На каком? — не понял Рембо.
— Сейчас объясню. Я на него оформлю кредит. Триста тысяч долларов, — банкир сделал эффектную паузу. — Мы должны вместе убедить его взять деньги под себя. Потом он исчезает, за эту часть плана несете ответственность вы, — фраза была вставлена как бы мимоходом, — и получаете за свою работу десять процентов от указанной суммы…
— Тридцать, — сразу же вставил Рембо: «Валить Парфена в сговоре с банкиром… Под такое дело можно поторговаться».
— Тридцать?
— Тридцать.
— Но десять процентов — это тридцать штук.
Слабая попытка сопротивления со стороны Войтовского была встречена ироничной улыбкой.
— Нет. Неправильно вы считаете. Девяносто штук — это тридцать процентов, — Рембо прекрасно понимал, что банкир на крючке, с которого не спрыгнуть.
— Пятнадцать процентов. Устроит?
— Нет, тридцать.
— Двадцать?