— Нет.
— Двадцать пять?
— Нет. Девяносто штук. Тридцать процентов. Или ищите другого подельника, там, в списке их хватает.
— Список не маленький, народа там, действительно, много, — пробормотал Войтовский, лихорадочно ища выход из патовой ситуации.
— Только специалиста моего класса там нет, — Рембо поймал Войтовского и жалел только об одном, что не запросил сразу половину.
— Может, мы…
— Нет, не пойдет. Тридцать процентов.
— Вы не хотите подумать о…
— Не хочу. Девяносто тысяч, и точка.
— Хорошо, пусть будет по-вашему. — Управляющий нервно махнул рукой.
— Вот и славно, — потер ладони Савельев.
— Теперь к делу.
— Согласен.
— Как бы нам убедить Ивана взять не сто штук, а триста? А?
— Этот как раз не вопрос, ерунда, — Серега беспечно всплеснул руками, — тема с кредитом под ресторан моя…
Войтовский удивленно поднял бровь: «Шустрый малый — этот Рембо, однако»:
— Ваша?
— Да. Там свои дела. Не суть важно. Я беру на себя, первое: подъем суммы до трехсот тысяч. Убедить я его смогу, — «свалю все на следака. Дескать, совсем оборзел, ста штук мало, хочет триста. Зато откат Парфену увеличится. На жадности и поймаю». И вслух продолжил: — Второе: предоставлю гарантийное письмо нашего «Тепломаша». Под этот завод ведь кредиты дают без проблем?
— Конечно. И не забудьте третье.
— Что именно?
— На вас висит исчезновение кредитора.
— Само собой. По гарантийному письму… Письмо будет фальшивым. Когда все вскроется, будет лишний козырь для вас. Может, поднимем планку до пятисот тысяч? — у Рембо от азарта загорелись глаза.
— Нет, триста — это максимум, чем я могу рискнуть. Мы же филиал, все документы нужно согласовывать в головном офисе. Если сумма будет большая, могут прислать инспектора, лишние вопросы, движения. И с этими деньгами проблем потом не оберешься…
— Понятно, останавливаемся на этой сумме. Главный вопрос: чем объяснить оформление кредита на него… у меня тут третьи лица замешаны, под которых кредит будет браться… изначально планировалось оформление документов чуть иначе… — Серега задумчиво потер тыльной стороной ладони челюсть.
— Я предлагаю сделать так, — банкир встал и прошелся по комнате, — я буду мотивировать личной необходимостью на время увести из банка эту сумму. Доверить могу только ему — больше надежных людей нет…
— Он поведется, тщеславия там — выше крыши! — вставил Рембо.
— Что есть, то есть. Это нам на руку. Кредит оформляется под фальшивое гарантийное письмо «Тепломаша». Я прослежу, чтобы его никто ненароком не проверил. С расчетного счета деньги снимаются под строительство согласно предоставленному бизнес-плану.
— Кредит выдается фирме, открытой непосредственно на Парфена, — уловил посылки банкира Савельев.
— Да. Он будет думать, что из этих денег передаст под больший процент те сто штук, которые ты из него качаешь под ресторан. Денежки Ваня считать любит и умеет. Такая вот неплохая схемка выходит. Как?
— Нецелевое использование кредита, — блеснул знанием таких нюансов Серега.
— Ерунда, — отмахнулся Войтовский, — некого потом будет проверять. Он у тебя хорошо на крючке по этой ресторанной теме?
— Да, железно. Спрыгнуть не может.
— Ну, вот и хорошо. Как, принимаем такой план?
— Вполне. Отшлифовать детали…
— Заложиться на погрешности…
— Теперь деньги, как с ними? — Рембо рентгеном прошил банкира. — Моя доля? Где и когда я смогу ее получить?
Оказалось, что и на эти вопросы у Войтовского тоже готовы ответы:
— Моя доля вообще выходить из банка не будет. Пройдет только по бумагам. Свою ты можешь получить, как тебе угодно — хоть от меня, хоть от самого кредитора. Мне все равно, могу часть пропустить через Парфенова. Как скажешь.
Серега заколебался. В конце концов, склонился к первому — так меньше движений, да и Парфену объяснять ничего не надо:
— Приятней будет получить деньги прямо в банке. Их ваших рук.
— На том и порешим, — согласился с ним Геннадий Игнатьевич.
— Вот и славно.
— Раз все решено… Не смею вас больше задерживать, Сергей Петрович. — Войтовский встал первым и склонился в символическом поклоне.
— Всего доброго, Геннадий Игнатьевич! Было приятно познакомиться! — Рембо проводил управляющего до двери.
— Взаимно.
Встреча завершилась крепкими рукопожатиями двух довольных собой и преисполненных уважения друг к другу деловых людей.
Фатум
Фирму Парфен зарегистрировал под названием «Фатум», не подозревая, что смысл, который он вкладывал в название своего малого предприятия, окажется гораздо глубже и шире, чем задумано. В открытое окно его комнаты влетал теплый летний ветер, донося знакомые с детства звуки жизнедеятельности родного двора: стрекотание стартера, тщетно пытающегося запустить двигатель; гомон детей; уханье выбивалки о ковер; гулкие удары мяча о стену, недовольные крики вечно ругающихся женщин. Он закончил заполнять анкету установленного образца и начал писать заявление на получение кредита. Все остальные документы: копии Устава предприятия, Уставного договора, свидетельства о государственной регистрации, свидетельства государственной Налоговой администрации про регистрацию плательщика НДС, карточки с образцами подписи и оттисками печати, заверенные нотариально, бизнес-план, гарантийные обязательства завода «Тепломаш» и прочие бумаги лежали в пухлой папке рядом на столе. Для получения кредита все было готово. Осталось отнести эти полтора килограмма бумаги и получить деньги: « Интересно, а сколько это получится на вес — триста тысяч долларов — два, три, четыре килограмма?»