— Ху-у-у-у! Получай!
— Е-е-е-е-е, Скиф! Ты что делаешь? — Костя роняет стакан с водой и отпрыгивает, держась за правый глаз.
Прихожу в себя — комната, я на полу. Стол, кресло, кровать. Общага. Я дома. Солнце в окне — я что, спал днем? Провел ладонью по лицу — мокрое, и щеки пылают. Сердце заныло, вернув мне все воспоминания сразу: и потерю сознания, и потерю Юли. Массируя левую часть груди, встал и осторожно присел на краешек постели:
— Сколько времени, Купер?
Он поднял и приложил стакан к щеке:
— Блин. Синяк будет. Около десяти.
— Извини.
— Что тут у тебя происходит?
— Так сразу и не ответишь…
— А ты не сразу. Как самочувствие?
Я вяло пожал плечами, не убирая руки с сердца:
— Только «вернулся».
— Это я и сам вижу. Захожу, ты в судорогах корчишься на полу. Думаю, дай, похлещу по морде — все безопасней, чем в спарринге на ринге. Ан нет. Все равно не тот случай. Зарядил другу по лицу. Надо было просто тихонечко водичкой поливать на расстоянии. — Костя, наверное, сильно перепугался. Говорил, поглядывая на меня с опаской. Видно, прелестный видик у меня был, когда он вошел.
— Друг называется. Похлещу, пока ты в отключке…
— А что? Такого случая может больше не представиться.
— Понятно. Воспользовался беспомощным состоянием…
— Так что все-таки случилось?
— Позвонили, сказали, что Юлю забрали.
— Да ты что? — Он опять уронил стакан.
— Крепкий, не разбился, хорошее отечественное стекло. — Я кивнул на гранчак, на большее меня не хватило.
— Кто, как, зачем?
— Не знаю, не представились, сказали ждать письменных инструкций, и все. Я и вырубился. — Я потянулся за подушкой и пристроил ее за спиной. По-стариковски кряхтя, медленно прилег.
— Да, дела, — Костя поднял стакан, посмотрел на свет. — Ты не прав — треснул, — и швырнул его со всего маха в мусорное ведро:
— Кто это может быть?
— С такими же успехом можно спросить — зачем? — Я скривился. Сердце не отпускало: «Нельзя психовать, надо успокоиться, не хватало кони двинуть в такой момент. Когда Юля у каких-то ублюдков. Забавно будет. Принесут письмо с требованиями о выкупе, а Скиф в морге. Кино. Обхохочешься». — Свободная рука непроизвольно сжалась в кулак.
— Ну, «зачем» вопрос проще. — Костик присел в кресло.
— Чем проще?
— Явно какой-то корыстный интерес преследуется.
— Какой?
— Денег, например, с тебя сбить, — сделал предположение Купер. — Ты у нас парень совсем не бедный.
— Сразу б по телефону сказали сумму, — возразил я. — Назначили б срок. Типа: «Собирай сто штук грин к среде, иначе… и так далее». Нет, здесь что-то не так.
— Слушай, — Костя взъерошил волосы, — девка она симпатичная. Может, того, в гарем какой? Баб сейчас из страны сотнями вывозят.
— Да, и мне через пятнадцать минут звонят сообщить: «Украли вашу невесту в гарем Шаху-Беку, уведомление ждите письмом».
— Не стыкуется. Верно.
— То-то и оно.
— Негры на нее тогда глаз положили, они у нас любвеобильные, засранцы черножопые… — неуверенно предложил очередную версию Купер.
— Нет, не то, совсем не то, — я отмахнулся. Сердце нестерпимо ныло. — Ответ следует искать в другом месте
— В каком?
— Это как-то с делами бригады связано. Я в этом уверен. На все… — я сделал паузу, колеблясь, — на девяносто пять процентов. Кому мы перешли дорогу? Вспоминай…
— Вроде бы никому.
— Как это никому?
— Только вот Рембо с Парфеном пистон от нас получили… — Костя задумчиво скривил угол рта. — Последний не в счет уже.
— А первый не мог на нас выйти никак, — я осекся на полуслове, вспоминая показавшийся знакомым голос похитителя — он вполне мог принадлежать Савельеву, — если его никто на эту тему не вывел.
— Что ты имеешь в виду?
— Что имею… — я задумался.
— Кого-то подозреваешь?
— М-м-м-м. Подожди…
Купер помолчал пару минут и не выдержал:
— Грешишь на кого из наших?
— Нет, на команду Леньки Пантелеева…
— Скиф, ты на кого конкретного думаешь?
— Нет, Костик. Это было б слишком просто. Кого я могу подозревать? Тут не подозревать надо, а вычислять! Если терок, кроме как с Рембо, серьезных не было, значит — он. А помощник у него один из наших…