— Парфен, не грусти, — Сергей улыбнулся, поднимая рюмку. — Давай за дружбу.
— Давай.
— Гони ее, грусть-печаль!
Иван мрачно чокнулся и через силу улыбнулся. Перестраивался он с трудом, такая это была разительная перемена: убожество, грязь, вонь пропитанных страхом застенков и блаженная беспечность обычного мира. Чтобы оценить прелесть свободы, ее надо лишиться. Иначе никак. За три дня, проведенных в переполненной камере, Парфен понял и это, и многое другое…
Они сидели в одном из самых престижных ресторанов города. Серега показным радушием пытался расшевелить снедаемого безрадостными перспективами бывшего узника. Получалось плохо. Фальшиво.
Парфен этого не замечал из-за раздирающих его самого противоречивых чувств: «Серега вытащил его, заплатил бабки, притащил в ресторан, угощает, развлекает. А он его так… Может, во всем признаться? Если в кидке как-то можно, то Мельники… Мельников Серега не простит точно. Письмо уже должно было дойти. А могло и не дойти. Но дойдет в любом случае. Как бы плохо почта ни работала, все равно, рано или поздно, оно попадет в руки адресата. Перехватить его уже невозможно…»
— Не грусти, Вано, — повторил Серега, широко улыбаясь, — полдела сделали.
— Полдела? — переспросил Парфен.
— Ну, да. Осталось статью с тебя снять, и все будет нормалек.
— Ты знаешь, как?
— Конечно.
— Делись.
— Мало того, что знаю — я уже имею предварительную договоренность. — Серега многозначительно прищурился.
— Ух, ты, — оживился Парфен. — Когда ты успел?
— Все дела пустил побоку, только твоим вопросом и занимался. — Рембо честно и открыто посмотрел в глаза Ивану.
— Спасибо. — Парфен взгляда не выдержал и отвел глаза.
— Разве ты на моем месте поступил бы по-другому?
— Точно так же.
— Вот видишь! Когда друг в беде, нельзя тратить время на другие дела. В такие минуты и проверяется искренность чувств и отношений!
— Это да. — Иван выжидательно уставился на Савельева.
— Так вот. К делу. Поднял я свои тяги, вышел на этого следователя. Все решаемо. Дело за бабульками. У меня просто таких нет, а то б я…
— Каких таких? — Иван выпил изрядно, но, несмотря на скудный трехдневный паек, не пьянел. Уж больно напряженное состояние души держало его тело. Расслабляться пока было не с чего. Ничего не закончилось, напротив, началось основное — поиск денег для закрытия дела. То, что все упрется в энную сумму, Парфен не сомневался ни на секунду.
— Дело в том, Вано, что этот мусор просит денег не просто за закрытие дела. Это было б — еще пять, восемь, ну от силы десять штук…
— А что ему надо? — Парфен недоуменно поднял брови и округлил глаза. — Не секс-услуги, я надеюсь?
— Нет. — Рембо рассмеялся. — Эти услуги не так дорого стоят.
— А что тогда?
— Угадывать не будешь?
— Нет, не томи.
— Понимаешь, он хочет открыть крутой ресторан, и просит под него кредит в сто штук зеленью. Откуда-то знает, что ты такие вопросы решаешь.
— Ты серьезно?
— Вполне.
— А в чем подвох? Кредит что, бросовый?
— Нет, все официально, кредит нормальный — возвратный. — Рембо разлил водку по рюмкам. — Все чисто. Без всяких там подстав.
— Во дела, — протянул Парфен и принялся тщательно раскуривать сигарету. — Ему можно верить? Мусор все-таки.
— Вопрос решался на серьезном уровне, так что все будет нормально. Он осведомлен, кто за мной стоит — бока пороть у него резона нет.
— Угу. Значит так… — Иван опять замолчал.
— Причем я ему пообещал уже. Предварительно. Ведь это реально в твоих силах? — Рембо напрягся. Наступил самый важный момент во всей придуманной им комбинации. Если сейчас Иван скажет: «нет», все летит к бениной маме.
— Кредит обычный, не венчурный?
— Какой? — не понял Савельев.
— Венчурный.
— Это как? Попрошу в моем обществе матерно не выражаться.
— Сергей, это просто, — в голосе Парфена проскочили нотки превосходства, — венчурный — это под развитие, без обеспечения.