Костя был дико зол, но не мог понять, на кого больше: на Милу, что так умело интриговала, или на себя, что слепо верил. Сколько месяцев он жил во лжи… Страшно было подумать, каким он был идиотом. Был? Да им и остался, ведь Малявка права, он полюбил ее… Костя дошел до угла дома и остановился. Ему хотелось услышать за собой ее торопливые шаги. Мила должна была броситься за ним вдогонку… Но ничего подобного не услышал. Костя обернулся. Двор был пуст.
Серое беспросветное небо отлично отражало Костино настроение. Когда он дошел до набережной, повалил снег. Костя даже сам не понял, как тут оказался. Ведь это было именно то место, где он нашел Милу, когда она сбежала после их первой ночи.
Она сидела на мраморном ограждении, такая маленькая на фоне величественной Москвы-реки. Костя замер на мгновение, ловя себя на мысли, как хочет обнять ее, но не решился сразу окликнуть, опасаясь, что Малявка его оттолкнет. А потом он испугался, что она замерзнет. Да и сидеть на холодном мраморе девушке опасно.
— Малявка! Тебе не говорили, что на камне нельзя сидеть? — крикнул он. Мила обернулась, с лукавой улыбкой спрыгнула с ограждения и не спеша направилась к нему.
— Поехали домой. Я замерзла.
Тогда Костя не знал, чего ожидать от Малявки. Ему было страшно, что он может ее потерять. Но все это изначально было обманом. Ее игрой, в которой он, сам того не ведая, оказался главным персонажем. Но где на самом деле проходила граница между правдой и ложью? У Кости оставалось множество вопросов, и он решил позвонить Алисе.
По голосу друга Алиса сразу поняла, что случилось. Костя просил встретиться с ним, как только она сможет. Она оставила Димочку на Дениса и помчалась в бар, где уже ждал Костя. Он был не за рулем и мог позволить себе пару рюмок чего-нибудь крепкого. Устроившись за стойкой, Костя заказал стопку текилы. Ему не хотелось напиваться, как было, когда ушла Жанна, только лишь расслабиться.
— Привет, — Алиса устроилась на стуле рядом с ним и кивнула бармену: — Бокал «Пино Нуар», пожалуйста.
— Элис, ты знала о том, что сделала Малявка? — сходу спросил он.
— Да. Знала.
— Знала и молчала?! — Костя ударил ладонью по стойке, и немногочисленные посетители бара испуганно на него обернулись.
— Костик, я не хотела вмешиваться в ваши отношения…
— Да?! А как же то, что Мила мне врала? Вся эта история с Антоном… А Жанна?! А Лидочка?!
— Пожалуйста, успокойся, — процедила Алиса, чувствуя неловкость от чужих взглядов. — Да, я все знала. Мила все рассказала мне, и я ее не поддержала. Но это произошло уже тогда, когда вы были вместе. Помнишь тот день, когда я прилетела из Новосибирска?
— Так вы поссорились не потому, что ты была против наших отношений? — догадался Костя и кивнул, чтобы ему повторили текилы.
— Не переусердствуй, — нахмурилась Алиса, глядя на его стопку.
— Не беспокойся. Лучше расскажи, что тебе известно.
— Думаю, то же, что и тебе. Мила хотела во всем тебе признаться. Правда, я не думала, что она так скоро решится.
— Она не решилась. Я нашел ее помолвочное кольцо и вынудил во всем сознаться.
— Тем не менее, Мила сама хотела все тебе рассказать. Она ждала того момента, когда ты ее полюбишь, чтобы смог понять…
— Понять?! Понять ее выкрутасы?! — снова повысил голос Костя, и Алиса смущенно посмотрела по сторонам.
— Тише, прошу тебя…
— Элис, как Малявка могла допустить мысль, что я пойму все ее интриги? Она же почти год изображала любовь с этим Антоном! А подстроить девичник Жанны в том отеле да провернуть все так, что на нее не подумали? Я, кстати, узнавал, чья была идея потащить Жанну туда…
— Но подожди, Мила не подкладывала под тебя Лидочку. Ты сам, собираясь жениться на Жанне, крутил с секретаршей. Да, было нехорошо подстроить все так, чтобы Жанна застала тебя с любовницей. Но узнай я о твоем романе, тоже не стала бы молчать. Избрала бы более деликатный способ, чтобы причинить как можно меньше боли, поговорила бы сначала начистоту с тобой…
— В этом и разница между вами. Ты думаешь о других, а Мила нет.
— И здесь ты снова неправ. Мила открытая и добрая девушка. Подумай о Матвее, она смогла стать ему дочерью, и не потому, что резко прониклась нежными чувствами. Ты же помнишь, как она относилась к отчиму, пока была жива ее мать?
— Как к чужому человеку.
— Именно. Но когда Ольга погибла, Мила поняла, как много жена значила для Матвея. Она смогла полюбить его как отца. Это Мила вытягивала его из депрессии, хотя он был взрослым мужчиной, а она шестнадцатилетней девчонкой, оставшейся без матери.
— Согласен. Тут Малявка действительно показала себя благородно.
— Тут? Кость, да таких примеров множество! Она всегда поддерживала брата и меня. Мой сын ее обожает, а дети врать не умеют. Единственное, где Мила повела себя как стерва — это борьба за тебя. Но сколько лет она страдала от безответной любви. Мы были слепцами: и ты, и я. Оба зациклились на том, что ее чувство неуместно, и даже не подумали, что спустя восемь лет ее любовь получила право на существование.