Костя поставил локти на стойку и упер подбородок в замок рук. Где-то в глубине души он понимал, что Алиса права, но был слишком зол на Милу. И дело было не только в том, что она обманывала столько времени, его выводило, что Малявка принимала его за идиота. Уязвленное самолюбие — вот что не давало Косте простить Милу.
— И что, Элис? Я должен сейчас бежать к ней и говорить, что все забыто?
— Нет, не должен. Ты должен в первую очередь успокоиться и разобраться в себе. Тебе стоит понять, как на самом деле относишься к Миле. Кость, я всегда желала тебе счастья и хотела, чтобы ты встретил ту, кто сможет любить тебя так сильно, как ты того заслуживаешь. Поздравляю. Встретил.
— Это не любовь. Это болезнь.
— Ты ведь тоже ее любишь. С Милой ты стал совсем другим. Я видела, как ты на нее смотришь. Даже Денис принял ваши отношения. Я не прошу тебя идти сейчас к Миле. Не прошу сразу мириться. Думаю, что ей даже полезно, если какое-то время пообижаешься на нее. Пусть это станет небольшим уроком. Только не переусердствуй, чтобы не упустить свое счастье.
— Я наговорил ей много лишнего. Назвал гадиной и дрянью…
— На тебя это не похоже.
— Знаю. Никогда не позволял подобных выражений к женщине, которая мне дорога. Сам себе противен. Я потерял достоинство. Элис, даже когда мы с тобой были вместе и ты призналась в своей измене, я не вел себя так, хотя ты же знаешь, как сильно я тебя любил.
— Со мной ты всегда контролировал ситуацию. Ты все знал наперед, был лидером. Мила слишком непредсказуема. С ней ты будешь как на пороховой бочке, но мне кажется, это именно то, что тебе нужно.
— Малявка, как абсент, выбивает мозги напрочь. Я обезумел, даже толкнул ее…
— Что?!
— Несильно. Просто не сдержался, когда она пыталась меня обнять. Но из-за этого так гадко. Я разрываюсь от желания убить ее и бежать к ней, чтобы прижать к себе и успокоить.
— Ты любишь, Воронов, — улыбнулась Алиса и взяла Костю за руку.
— Люблю, — согласился Костя и чуть сжал Алисину ладонь. — Спасибо за этот разговор. Думаю, тебе пора домой к мужу. А я пойду прогуляюсь.
— Ты не наделаешь глупостей?
— Нет, Элис. Я уже не подросток.
Костя бродил по Москве до позднего вечера. Когда он наконец добрался до дома, было за полночь, а на следующий день нужно было на работу. На работу, где он встретит Милу. Он пока не решил, как должен с ней себя вести, но точно знал, что так просто его прощения она не получит.
Придя в бюро, первым делом Костя распорядился, чтобы как только явится Красовская, ему сразу сообщили. Через час после начала рабочего дня Мила так и не явилась. Костя не выдержал и лично направился в отдел кадров.
— Виолетта Валентиновна, позвоните Красовской и потребуйте объяснить причину опоздания!
— Простите, пожалуйста, что не сказала. Совсем замоталась. Красовская звонила и просила передать, что у врача. Придет в бюро после обеда, — покраснев до кончиков волос, ответила сотрудница, справедливо боясь Костиного гнева за свою забывчивость.
— В больнице? Что с ней?
— Не сказала…
— Ясно. Если не принесет справки, оштрафуйте.
Вопреки Костиным домыслам, Мила не собиралась от него прятаться, но утром действительно была записана к врачу. Тест на беременность был положительным, но нужно было подтвердить результат. Сидя в коридоре и дожидаясь приема, Мила изгрызла все ногти, и даже крепкий шеллак не спас маникюр. Она дико боялась, но не знала чего именно: что беременность не подтвердится или наоборот. Мила прекрасно понимала, какая ответственность — ребенок, и была готова взвалить ее на себя, но утром она уже не была так решительна. Ей хотелось рассказать все Алисе и спросить ее совета, но Мила решила повременить с этим и сообщить новость сначала Косте. Правда, подруга заподозрила что-то неладное, когда звонила вечером узнать, как она, но Мила смогла убедить Алису, что просто вымотана ссорой с Костей.
— Красовская Людмила Александровна, — из кабинета показалась молоденькая медсестричка и осмотрела сидящих девушек.
— Это я, — подскочила Мила.
— Заходите!
На пороге кабинета у Милы подкосились ноги. Медсестричка готовила кресло, а врач, женщина средних лет, записывала что-то в карточке.