Костя ничего не ответил, он опустился в кресло и закрыл лицо руками. Он проклинал себя, как только мог. Малявка ведь столько времени твердила, что беременна, а он не верил. Теперь было слишком поздно. Его ребенок… сын или дочка… малыш, которого он так желал, и именно от нее, теперь не появится на свет. И этого бы не случилось, будь он рядом, будь чуточку поумнее…
— Кость, она оправится. Сейчас нужно время, но все обязательно наладится, — попыталась утешить его Алиса.
— Почему ты мне не сказала? Почему не разубедила? — процедил он.
— Потому что это ваше дело. Мила тебе говорила, и не раз. Денис думал с тобой все обсудить, но я не дала.
— А надо было! Черт! Я должен был ее послушать… Должен был. Но у меня и мысли не было, что это правда. Малявка все время меня подначивала и совсем не была похожа на беременную. Ни разу даже с работы не отпросилась.
— У всех женщин это протекает по-разному. Мила сильная девочка.
— Я должен с ней поговорить… — Костя вскочил с кресла, намереваясь пойти в палату.
— Нет! — Алиса ухватила его за руку. — Во-первых, она спит. А во-вторых, просила меня не пускать тебя к ней. Она обижена. Скажи, есть на что?
— Есть… — Костя рухнул обратно в кресло и рассказал Алисе про звонок Жанны и ссору с Малявкой.
— Мила устала от интриг и вранья. Знаешь, она была рада рассказать мне всю правду. Я уверена, что к Жанне она пошла только потому, что ей было стыдно. Мила осмелела, взяла на себя ответственность, а ты за это обвинил ее во всех смертных грехах! Знаешь, я считаю, что это Жанна поступила некрасиво, позвонив тебе. Вы расстались, и теперь у нее нет права лезть в твою жизнь и твои новые отношения.
— Я извинюсь перед Милой. Мы начнем все сначала, только теперь без всякой лжи…
— Кость, я не рассказала тебе всего…
— Что еще?
— То, как это случилось… По показаниям водителя и его супруги, которая сидела на переднем сиденье, Мила сама бросилась под машину. Запись с видеорегистратора это подтверждает.
— Что ты хочешь сказать?! Она сделала это специально?! Мила бросилась под машину из-за меня?!
— Я не знаю. Это официальная версия. С Милой я, естественно, этого не обсуждала.
— Она не могла! Кто угодно, но не моя Малявка! — Костя стал мерить шагами коридор. — Она разрыдалась, когда я накричал на нее, но покончить с собой из-за этого?!
— У меня тоже не укладывается это в голове. Милка не тот человек, который мог бы так поступить. Но стресс, ваша ссора, гормоны. Беременные иногда творят такие вещи…
— Нет! Она не могла! Не верю. Тут что-то не так. Ты сама видела запись?
— Откуда? Я не полицейский и даже больше не адвокат…
— Да. Зато мне, как адвокату Милы, дадут ее посмотреть. Я сейчас же запрошу…
— Кость, ты время видел?..
— Черт! — Костя посмотрел на часы, хотя и так прекрасно знал, что время позднее. Он чувствовал, что у него связаны руки, но не мог так просто ждать. Ему требовалось действовать.
— Тебе стоит поехать домой. Я останусь здесь, если что…
— Я не оставлю Милу! — отрезал Костя и скрестил руки под грудью, демонстрируя свою решительность.
— Хорошо…
Алисе и Косте обоим разрешили остаться на ночь. За небольшую финансовую благодарность им выделили на двоих пустую палату, но Костя еще долго сидел в коридоре, боясь отойти от своей Малявки. Его не покидали мысли о том, как они были бы счастливы со своим малышом. Он представлял Милу с большим животом, мечтал взять на руки их кроху. Потом он или она учился бы ходить. Вдруг первый шаг сделал бы именно к папе? Девочку отдали бы на танцы. И английский. Обязательно учить с раннего возраста… Но Костя забывался, и, когда он вспоминал, что случилось, и понимал, где находится, его мечты разбивались о жестокую действительность. Только под утро, когда усталость и головная боль окончательно одолели мужественного Викинга, он решил недолго вздремнуть.
Когда Костя ушел, человек Кирилла Олеговича сообщил, что путь открыт. Воронов-старший приехал в больницу так быстро, как только смог. Его аккуратно провели в палату к Миле и оставили наедине с девушкой.
Сразу же после случившегося с Милой Череп позвонил боссу и отчитался о своем промахе. Он знал, что его ждет наказание, но рассчитывал на маломальское снисхождение, признавшись во всем сам. Кирилл Олегович громко выругался и пообещал разобраться с Черепом позже, а пока, чтобы хоть как-то загладить вину, наемник должен был следить за Милой. Воронов-старший надеялся, что она не выкарабкается, и каково же было его удивление, когда вместе с новостью, что ее жизни ничего не угрожает, ему сообщили, что девчонка была беременна. Радовало лишь то, что теперь неприятного фактора, связывающего его сына с Красовской, не было. Но Кирилл Олегович боялся, что она заговорит, и тогда он бы навсегда потерял сына, в примирение с которым все еще верил. Ему донесли, что вечером в больницу примчался Костя, но в палату не заходил. Значит, время еще есть…