Уходя из больницы, Костя надеялся, что вскоре ему позвонит Алиса и сообщит, что Мила передумала. Но этого не случилось ни на следующий день, ни через неделю. Малявка вычеркнула его из своей жизни, общалась с братом, отчимом, Алисой, а он стал для нее чужим и ненужным. Несколько раз Костя приходил в больницу, но его отправляли обратно ни с чем. Даже Матвей стал настаивать, чтобы Костя оставил его падчерицу в покое. Все как сговорились, считая его виноватым в доведении Милы до самоубийства. Только Костя все равно не верил, что Малявка пошла на такое. Он запросил видеозапись, прикрепленную к делу о ДТП, и ему пообещали предоставить ее, но постоянно с этим тянули.
Прошло две недели с того рокового дня, как Мила попала в больницу. Все это время родные старались быть рядом, но натыкались на холодность и безразличие с ее стороны. Она потеряла вкус к жизни, почти не улыбалась и все время просила ей не докучать. Даже от Алисы требовала оставить ее в покое.
Кирилл Олегович, несмотря на уверенность, что сумел запугать девчонку, все же решил понаблюдать за ней, дабы убедиться, что она окончательно сломлена. Ежедневные доносы его людей подтвердили, что Мила в точности исполняет все его условия. А по-другому и быть не могло: Красовская слишком хотела жить.
В день, когда Милу должны были выписать, Костя решил не ехать в бюро. Он собирался отправиться за ней в больницу, но, словно чувствуя его намерения, позвонила Алиса и попросила этого не делать. Она сказала, что Мила настроена все так же категорично на его счет, и, возможно, им действительно стоит постараться друг о друге забыть. Но Костя не хотел с этим мириться. Малявка ураганом ворвалась в его жизнь, расстроила помолвку, заставила ее полюбить, а теперь сама бежит с поля боя, поджав хвост, когда он готов на все, чтобы ее вернуть? Не в больницу, так к ней домой, но он обязательно должен поговорить с Милой сегодня же.
Костя примчался к ее дому, но в квартире никого не было. Он сел на лавочку во дворе и стал ждать, однако через два часа Мила так и не появилась. Окончательно продрогнув на улице, Костя достал телефон и решил позвонить Алисе.
— Элис, где Мила? — сходу спросил он.
— Кость, почему ты спрашиваешь? — растерялась Алиса.
— Я уже черт знает сколько сижу под ее окнами, а ее все нет. Ее выписали несколько часов назад.
— Уф… — Алиса тяжело вздохнула.
— Где она? — повторил Костя.
— У психотерапевта. Матвей договорился о терапии. Случившееся очень сильно повлияло на Милу. Врачи настаивали на принудительном лечении, но Матвей убедил их, что закрывать ее в клинике не имеет смысла.
— Она долго там пробудет?..
— Костя, пожалуйста, не надо. Не дави на нее.
— Не давить?! Я не давлю! Элис, я ни разу за две недели ее не увидел! Ни разу не поговорил. Как идиот, передаю через всех и каждого, как сильно ее люблю, как она нужна мне, как раскаиваюсь, и что?! Это был наш ребенок, не только ее!
Костя продолжал кричать, но Алиса уже не вслушивалась в его слова. Она искренне жалела Костю и видела, что на самом деле он куда больше Милы переживает из-за выкидыша. Мила ни разу за все время не вспомнила, что была беременна. Алисе хотелось верить, что это такая защитная реакция. Она боялась подумать, что подруге на самом деле был не нужен этот малыш. Алиса судила по себе: если бы она потеряла ребенка, то ночи напролет рыдала бы в подушку, чувствовала вину, что не уберегла его, и долго еще не свыкалась с мыслью, что могла стать матерью, а этого не случилось. Мила же все время сидела в планшете. Она не интересовалась ничем, кроме какого-то сериала, причитала только, как сильно ей осточертела больница. Да, не всем дано привязаться к нерожденному ребенку, но Мила вела себя так, будто никакой беременности не было и в помине.
— Элис, нравится тебе это или нет, но я дождусь Малявку!
— Хорошо… Но я не знаю, когда она приедет.
— Неважно. Будет нужно, я здесь заночую.
Ночевать на лавочке Косте не пришлось. Мила приехала на такси спустя полчаса после разговора с Алисой. Она не заметила его и сразу пошла к подъезду. Костя успел ухватить ручку тяжелой подъездной двери и не дал ей захлопнуться. Почувствовав за спиной чье-то присутствие, Мила дернулась, как от удара тока.