— Ты?!
— Тш-ш-ш… Я все знаю, — прошептал Костя и крепче сжал ее в объятьях.
— Что знаешь? — она не попыталась его отстранить и только крепче прижалась к Костиной груди, вдыхая его аромат, знакомый и такой любимый.
— Все. Я видел запись с видеорегистратора, — ответил Костя, и Мила подняла на него испуганный взгляд. — Если не хочешь, можем сейчас это не обсуждать. Просто знай, что я на твоей стороне. Я люблю тебя.
Мила аккуратно отложила на тумбочку распашонку и поправила съехавшую блузку. В этот момент она почувствовала себя до невозможности уязвимой. Слезы не переставали катиться по щекам, ее лицо наверняка выглядело не лучшим образом, а волосы превратились в подобие пакли. Но Костя смотрел на нее с такой нежностью, что хотелось забыть обо всем, только бы снова почувствовать вкус его губ. Мила сама потянулась к нему, но Костя сразу перехватил инициативу, и она не заметила, как он оказался сверху.
Костя не торопился, смакуя поцелуй, как терпкое выдержанное вино. Ему хотелось большего, но он сдерживал себя, чтобы не навредить Миле, которая в его руках превратилась в хрупкую фигурку из хрусталя. Он чувствовал жар ее тела, такого родного и любимого, по которому дико истосковался.
Мила отчаянно сжимала Костину рубашку, боясь его отпустить. Она ослабила хватку лишь тогда, когда он стал расстегивать пуговицы на ее блузке. Одежда вмиг оказалась лишней. Теперь она жгла, как если бы была соткана из свежей крапивы. Им обоим хотелось поскорее от нее освободиться. Костя практически сорвал с Милы блузку и помог ей справиться со своей рубашкой. Он стал целовать ее шею, плечи, грудь, а потом снова вернулся к губам. Негромкая музыка заглушила щелчок раскрывшейся застежки Милиного бюстгальтера и звук расстегивающейся молнии юбки.
Костя впился взглядом в полуобнаженное тело возлюбленной, но тут же отрезвел от страсти. Мила сильно исхудала. За одеждой он не видел ее выпирающих ребер и впалого живота. Ее кожа из нежно-персиковой стала землисто-серой. Его девочка, его бедная девочка…
— Я так скучал, что не сдержался, — виновато заговорил он, не решаясь коснуться Милы. — Прости… Тебе, наверное, нельзя еще…
— Можно, — прошептала она и коснулась кончиками пальцев Костиной груди. — Я тоже скучала.
Она соврала. Врач предупредил, что в течение месяца после выкидыша стоит избегать близости, но когда Мила слушала советы врачей? Ей лучше знать, что можно, а что нельзя. Викинг был нужен ей, как воздух, и именно сейчас — через месяц будет слишком поздно. Она взяла Костину руку и сама коснулась ею себя через кружево трусиков. Он отлично понял намек и уже без ее помощи стал ласкать свою девочку так, как она любила. Мила откинулась на подушки, и Костя стащил с нее трусики. В это мгновение у него проскользнула мысль о контрацепции. Он замешкался, и Мила напряглась, чувствуя, что любимого что-то тревожит.
— Что такое?
— Люблю тебя, Малявка. Безумно люблю, — улыбнулся он, накрывая собой хрупкое Милино тело.
— И я люблю тебя…
— Прости меня, родная. Я был таким кретином. Никогда не прощу себе.
— Не надо, — Мила легко поцеловала Костю в губы. — Мы оба натворили дел.
— Теперь все будет по-другому. Я хочу быть с тобой. Хочу иметь от тебя детей. Хочу провести с тобой много лет и вместе состариться.
Он потерся носом о ее шею, вдохнул нежный цветочный аромат своей Милы и резким движением скользнул в нее. Она негромко вскрикнула. Было больно, но это казалось такой ерундой в сравнении с желанием, которое сжигало ее изнутри. Больше всего возбуждали не ласки, а слова, которые сказал Викинг. Его признание для Милы стало лучшим афродизиаком, и пусть будущее слишком туманно, сейчас можно было отдаться мечте.
— Я люблю тебя, — выдохнула Мила, и эти слова окончательно снесли Косте крышу.
Он так долго держался, так старался не быть резким, но последние крупицы разума его покинули. Мила подалась ему навстречу, и он подхватил ее под спину. Их тела продолжали свой танец, но истинное слияние происходило куда глубже: любящие сердца, разлученные жестокими обстоятельствами, вновь нашли друг друга.
Мила хитро улыбнулась и отстранилась от Кости. Он выпустил Малявку из своих рук и стал наблюдать за тем, что она будет делать. Мила грациозно опустилась животом на простынь и чуть приподняла ягодицы. Костя провел большим пальцем по линии ее позвоночника, а потом опустился и поцеловал в ямочку поясницы. Мила шумно выдохнула, и тогда Костя рывком приподнял ее, заставляя встать на четвереньки. Он знал, что это одна из ее любимых поз.