Она прошла на кухню, взяла два бокала и налила морс. Потом из шкафчика достала тюбик с таблетками от бессонницы, которые ей прописали в больнице, измельчила две и насыпала снотворное в Костин бокал.
Впервые за две недели Костя по-настоящему выспался. Накануне он забыл завести будильник, а с работы, странным образом, никто не удосужился позвонить. Он провел рукой по постели, но со стороны Малявки она оказалась пуста. Костя приподнялся на локтях и взял с тумбочки свой мобильный, чтобы посмотреть время. На дисплее отобразились пятнадцать пропущенных с работы, а часы показывали полдень. Костя не помнил, чтобы отключал звук мобильного, и решил, что это сделала Мила, когда утром ему позвонили в первый раз. Это было, конечно, не очень хорошо, тем более в девять была назначена встреча с клиентом, но сейчас ему было все равно. Прошлая ночь перевернула с ног на голову всю его жизнь. Он сделал предложение Малявке, а она согласилась! Это было спонтанным поступком, но он не жалел об этом.
Костя поднялся с постели, натянул боксеры и направился на кухню, но и там не нашел Малявку. В ванной и туалете — никого. Мила словно испарилась. Она даже не оставила записку. Костя бросился к телефону. Ее номер все еще был первым на быстром наборе. Он нажал вызов, но в ответ услышал короткий звонок и тишину. Либо у Милы было что-то со связью, либо она занесла его в черный список, и почему-то Костя больше склонялся ко второму варианту. Но куда она могла деться, тем более сейчас, после того, как согласилась выйти за него? Он мерил шагами комнату, попутно набирая Алису.
— Алло, — Алиса ответила не сразу.
— Элис, Мила у тебя?!
— Кость, где она должна быть у меня? Ты время видел? Половина первого. Я на работе.
— Точно. Извини. Ты не знаешь, где она?
— Костик, мы же с тобой говорили об этом. Дай ей время.
— Ты не понимаешь. Мы вчера были вместе. Мы помирились. Я сделал ей предложение, черт возьми! Она его приняла, а сейчас исчезла. Ее номер не отвечает.
— Подожди-подожди… Ты что?!
— Да, Алис, я предложил Миле выйти за меня. Мы хотели сегодня поехать за кольцами, потом к Матвею, но она исчезла, а телефон…
— Я знаю, где она. Странно, что тебе не сказала. Миле было очень плохо. После сеанса с психотерапевтом она поняла, что ей требуется серьезная помощь. Сегодня Мила должна уехать в специальный санаторий…
— Какой именно? Где он находится?!
— Точно не знаю, Матвей ее оформлял.
— Спасибо, Элис!
Костя разъединился, не обращая внимания на то, что Алиса хотела еще что-то сказать. По второй линии ему звонили с работы, но он проигнорировал свою секретаршу.
— Константин?
— Матвей, добрый день! В какой санаторий уехала Мила?
— Я не думаю, что тебе стоит…
— Стоит! Матвей, мы с Милой помирились.
— Вот как? Тогда почему ты спрашиваешь у меня, а не у нее? Костя, ты мне нравишься. Сам знаешь, как я к тебе отношусь, но дело касается моей дочери!
— Знаю, Матвей. Но вы многого не знаете. Я получил запись аварии. Мила не бросалась под машину. Она пыталась от кого-то убежать и не глядя выскочила на дорогу. Ее рука была уже поранена.
— Что ты хочешь сказать?
— Что она выдумала все, что нагородила психоаналитику. Думаю, за этим стоит мой отец, — Костя впервые сказал это вслух.
— Твою мать! Что же ты молчал раньше?!
— Я сам узнал только вчера. Поехал к Миле, мы помирились, всю ночь были вместе, а потом она ушла и ничего не сказала.
— Где ты сейчас?
— У нее.
— Жди там. Я тебе перезвоню.
Костя вернулся в спальню, подобрал одежду и наспех оделся. Из бюро снова стали звонить, и ему пришлось ответить, чтобы не занимали линию. Сославшись на экстренную ситуацию, он попросил больше его не тревожить, а все срочные вопросы передать Игорю. Теперь оставалось дождаться звонка Матвея, и это было непросто. Наконец телефон зазвонил.
— Да! — крикнул он в трубку.
— Костя, — послышался взволнованный голос Матвея. — Мила не поехала в санаторий!
— То есть как? Где она?
— Не знаю. Ее телефон не отвечает, зато она связалась со своим врачом и передала ей записку. Ксения Владимировна сфотографировала ее и переслала мне. Это Милин почерк.
— Что за записка?
— Уважаемая Ксения Владимировна, — начал зачитывать Матвей, — думаю, что мне не помогут цветочки и бабочки в вашем санатории, поэтому вздохните свободно — я к вам не приеду. К тому же, у меня нет времени на вашу терапию, в которую я все равно не верю. Позавчера я наплела вам с три короба, а вы всему этому поверили. Какой после этого вы профессионал? Ту сумму, что вы просите за сеанс, нужно поделить на пять, и то этого будет много, чтобы оплатить ваши услуги. Всего хорошего. Продолжайте доить богатеньких дурачков, страдающих от скуки и безделья, а я займусь более важными делами. Да! Надеюсь на вашу честность, верните моему отцу деньги за вашу псевдопомощь. С уважением, Людмила Красовская.
— Малявка… — процедил Костя.
— Ты что-нибудь понимаешь?
— Более чем. Матвей, похоже, Мила не собирается сдаваться. Она что-то задумала!