Глава 32. Все или ничего
Нокдаун — это ситуация, при которой во время единоборства один из противников теряет равновесие и касается пола тремя точками опоры. В таком случае рефери производит отсчет, и если, когда он досчитает до десяти, боец не поднимается, судья объявляет нокаут. Кирилл Олегович нанес Миле сокрушительный удар, после которого, как он полагал, Красовская не сможет подняться и продолжить бой. Но Воронов-старший был слишком самонадеян, поэтому принял нокдаун за нокаут.
Когда Кирилл Олегович заявился в палату к Миле, она до смерти перепугалась, потому что решила, что он пришел закончить начатое. Она боялась, что в любой момент появится тот самый наемный убийца, застрелит, задушит подушкой или введет смертельную инъекцию. Но именно тогда Мила четко осознала, как хочет жить. С каждой желчной фразой свекрушки она чувствовала, как в ней разрастается ядовитым плющом ненависть к этому человеку. Больше всего на свете ей хотелось плюнуть в его довольную мерзкую рожу. Но Мила сдержалась. Она понимала, что перечить Воронову будет себе дороже, а покорность сыграет ей на руку.
— Молодец. Вижу, ты усвоила мой урок, — ухмыльнулся Кирилл Олегович. — В этот раз тебе повезло. Но если нарушишь хоть одно из моих условий, везение может тебе изменить.
Воронов направился к двери, и Мила почувствовала облегчение, но на пороге он задержался, повернулся к ней и широко улыбнулся. Хотелось схватить с тумбочки лампу, ударить ей мерзавца по голове так, чтобы навсегда стереть эту улыбку.
— Не с тем ты удумала тягаться, девочка. Никаких шансов у тебя не было. Я победил.
— Не дождешься, гад, — прошипела Мила, когда за ним закрылась дверь.
Постепенно злость уступила место печали. Хотелось расплакаться и пожалеть себя, но Мила старалась держаться. Она все еще не могла поверить, что ее мечта о маленьком Викинге рухнула, что она больше не мама, что не увидит счастливых Костиных глаз, когда он поймет, что действительно станет отцом. Нужно было отвлечься, переключиться на что-нибудь другое и не дать чертовой боли окончательно себя сломить. Для борьбы с Кириллом Олеговичем требовались силы. Он нанес ей удар в самое сердце, но она еще жива.
Мила вздохнула и повернулась к окну. Она равнодушно смотрела сквозь серый тюль, как ветер гнет голые ветки деревьев. За ними был виден другой корпус больницы; в одном из окон горел свет. Там Мила видела девушку в белом халате, перебиравшую папки на верхней полке шкафа. Скорее всего, у нее было ночное дежурство, и, чтобы не заснуть, она нагрузила себя работой. Мила подумала, что через полтора месяца, когда деревья покроются листвой, того больничного корпуса не будет видно, и в этот момент поняла одну важную вещь. Конечно, это требовалось проверить, но она догадалась, каким образом Кирилл Олегович мог тайно налаживать производство супер-очищенной целлюлозы. Утром она попросила у Алисы планшет и модем, сославшись на то, что собирается посмотреть какой-нибудь сериал, а сама принялась за поиски.
Все две недели, что Мила провела в больнице, она с головой погрузилась в свое расследование, и на этот раз оказалась на верном пути. Каждый день ее навещали родные, но как бы она ни любила брата, Алису и отчима, их сочувствие и жалость были только в тягость. Мила сумела спрятать свою боль глубоко в сердце и повесить на нем замок, чтобы позволить уму трезво работать, а близкие пытались вывернуть наизнанку ее душу. Приходилось быть холодной и даже грубой. Она знала, что обижает Алису, что Матвей изводится, а Денис винит во всем Костю, но ничего не могла поделать.
Самым тяжелым для Милы было отказывать Викингу. Даже когда он просто сидел за дверью, она чувствовала его присутствие. Костя передавал через Алису, как сожалеет, просил о встрече, говорил, что любит… Мила не сердилась на него. Да и было ли за что? Они оба наломали дров, но это же ее Викинг, и сейчас он страдал. Она все так же его любила, любила от начала и до конца, со всеми недостатками, с излишней чопорностью и вечной убежденностью в собственной правоте. Но то, что Мила собиралась сделать, вынуждало ее отгораживаться от Викинга километровой стеной. Там, лежа на больничной койке, она сделала выбор. Впервые Мила выбрала не Костю.