— Лидочка ведь не единственная жертва этого мудака. А твой друг? А другие? Тут дело даже не в том, что он забивает на экологию и гадит в самое чистое на Земле озеро, он плюет на людей! На жизни! На него же нет управы, понимаешь?!
— Рассказала бы все своему Викингу.
— Санчо… Ты же понимаешь, что когда все случится, и если у меня получится, разразится громкий скандал. Фамилия Воронова будет в каждом заголовке. Его бюро накроется медным тазом, и карьера Викинга пойдет коту под хвост. Костя будет на моей стороне, стань я жертвой, но простит ли он меня, если я поставлю крест на его карьере? Он грезит быть лучшим адвокатом Москвы, а я растопчу эту мечту, — Мила горько усмехнулась, и с ее ресничек сорвалась слезинка. — И Кирилл Олегович… Каким бы козлом он ни был, все-таки он его отец. Викинг любит его. Когда я рассказала Косте, что свекрушка проделал, чтобы прибрать к рукам бюро, он отстранил меня на две недели. Он наорал на меня и выгнал, а его стал слушать.
— Мил, но то, что ты задумала, очень опасно. Ты одна против самого настоящего мафиози!
— Не одна, а с тобой.
— Но я буду здесь, в Москве, а ты за тысячи километров.
— Зато Байкал увижу. Никогда там не была.
— Почему мы не можем пойти к твоему отчиму сразу? Почему должны ждать? У него есть сила, люди, власть, а ты собираешься сама забраться в логово к этой гиене! Мила, второй раз удача может отвернуться! На Воронова работают убийцы!
— Папа не станет предпринимать ничего, чтобы засадить Воронова. Скорее, придет с ним к соглашению или что-то вроде этого. Он очень любит Костю и не будет делать ничего, что навредит его будущему. А когда я буду там, у Матвея не останется выбора, придется собрать людей и лететь выручать нерадивую падчерицу, — Мила перевела дыхание и улыбнулась. Она хотела выглядеть беззаботно, чтобы немного приободрить друга, но вышло слишком наигранно. Они оба понимали, на какой риск она идет.
— Тебе надо было идти в военное дело и становится стратегом. Все продумываешь наперед. В шахматах, наверное, тебе нет равных?
— Не умею играть. Лень было учиться, а вот в карты я и правда играю классно, хотя все время мухлюю, — усмехнулась она, но потом снова стала серьезной. — Санчо, очень важно, чтобы и ты не промахнулся. Позвонишь Матвею только после того, как у меня будут доказательства, но без промедлений. Скорее всего, меня придется оттуда вытаскивать.
— Мне это не нравится, — пробормотал Санчо.
— Лучше подумай, какая будет статья! Ты же прославишься, — Мила взяла Санчо за руку.
— Не важна мне статья! Главное, чтобы ты была жива и здорова! — он сжал ее ладонь и посмотрел в глаза. Впервые Санчо набрался смелости сделать признание, но решимость куда-то испарилась сразу, как только он поймал Милин снисходительный взгляд.
— Ну ты мой хороший! — Мила поднялась со стула и чмокнула напарника в щеку. — Удостоверение принес?
— Да. Сейчас, — вздохнул Санчо.
Он ушел в комнату, а потом вернулся с папкой, которую протянул Миле. Она выхватила ее и поспешно вывалила на стол содержимое.
— Отлично. Удостоверение, редакционное направление… Все тут.
— Мне было нелегко договориться с боссом, чтобы так быстро тебя оформить.
— Хм… Он просто цену набивал. На самом деле твой главред должен быть счастлив, что я вот так появилась, предложила поработать над сенсационным материалом, да еще и за свои деньги.
— Он тоже волнуется за тебя.
— Угу… С чего бы? Боится, что если меня прихлопнут, ему по шарам влетит?
— Мила, — Санчо покачал головой. — Не смей так говорить.
— Но мы оба знаем, что я рискую головой…
— Ты же не поэтому все это затеяла, Мил? После того, что случилось…
— Думаешь, я ищу смерти? Пытаюсь таким образом покончить с собой из-за того, что потеряла ребенка? Санчо, дурачок! Я хочу жить! Я люблю жизнь! Если бы я была отшибленной на голову самоубийцей, то запорола бы дело сразу. Нет, мой дорогой. Я сделаю все, чтобы выбраться из этой передряги живой.
Мила встала и прошлась по кухне. Санчо был единственным, с кем она сейчас могла говорить откровенно, а молчать дальше было невыносимо. За все время она только раз дала волю чувствам, когда, собирая вещи в поездку, увидела аккуратно сложенную детскую одежду. Тогда она позволила себе оплакать растоптанную мечту о ребенке, но рядом не было никого, чтобы просто сказать, как ей больно.
— Я очень хотела этого малыша. Если бы родился мальчик, мы бы гоняли с ним мяч, а девочку я бы еще учила быть женственной. Мы бы придумывали приключения, ездили бы в какие-нибудь поездки. Когда я была маленькой, моя мама, если Матвей был в командировках, сажала меня в машину, и мы отправлялись в путь. Обычно в какой-нибудь соседний городок, но для меня это было настоящим путешествием. Мы ели в кафешках, гуляли по незнакомым местам, а потом возвращались домой к ужину. Было здорово. Для своего ребенка я хотела быть не просто мамой, но и другом.
— У тебя еще будут дети. Врач сказал, что все в порядке.
— Да, будут. Но этот малыш уже не родится. — Мила перевела дыхание, прикрыла глаза и снова взяла себя в руки. На этот раз ее улыбка была искренней, хотя и грустной. — Санчо, я не стану попусту собой рисковать. Обещаю.
— Ну хоть на этом спасибо, — недовольно сказал Санчо. — Когда в аэропорт?
— Вылет в полдень, а сейчас давай займемся видео…