Вот теперь Мила по-настоящему лишилась дара речи. Она надеялась, что после ее рассказа свекрушка побоится брать на себя ее убийство. Это был чудовищный просчет. От страха у Милы онемели ступни, ей стало невыносимо холодно, а воздух стал горчить. Она не хотела умирать и безумно боялась смерти.
— Макар, веди ее! — махнул рукой Кирилл Олегович и сам вышел из кабинета.
Макар поднял упирающуюся Милу и стал тащить ее к двери. Она пыталась сопротивляться, но тело так болело, что не получалось толком ударить своего конвоира. Мила попыталась ухватиться за косяк, но Макар ударил ее по рукам.
— Тебя все равно убьют, хочешь, чтобы перед смертью снова избили?
— Пусти меня! Давай договоримся!
— Может быть, я бы попросил, чтобы тебя кокнули быстро и без боли, но ты так подставила меня перед боссом… Да и сейчас у меня на тебя не встанет. Посмотри на свою рожу! — с отвращением кинул Макар и кивнул на стеклянную дверь шкафа.
Мила взглянула на отражение и не узнала себя. Лицо опухло, один глаз заплыл, губы стали похожи на кривые вареники. И вдруг стало обидно, что когда ее тело найдут и покажут родным для опознания, они ужаснутся такому видку. Пусть уж лучше свекрушка избавится от ее трупа…
Макар усадил Милу в машину, где уже восседал Кирилл Олегович. Никто не проронил ни слова, даже когда машина тронулась. Молчаливый водитель знал, куда нужно ехать. Милу привезли на пристань.
— Утопите меня? — наконец осмелилась спросить Мила, шагая за Кириллом Олеговичем, и подгоняемая его шестеркой.
— Давай шагай! — Макар толкнул ее в плечо, и она упала. — Кончай ломать комедию! Поднимайся!
— Хватит! — вмешался Кирилл Олегович. — Поднимай ее и тащи на пирс.
Макар безропотно подчинился. Он подхватил Милу под руку и потащил вперед мимо будки контроля. Мила больше не пыталась сопротивляться. На время она примирилась с судьбой и почувствовала безразличие. Но только на время… Макар отшвырнул ее, Мила, не успев подставить руки, упала лицом на доски, и в нос ударил неприятный запах влажной древесины. Было так больно, что она громко закричала и словно очнулась от своего собственного крика. Снова ей стало страшно, она отказывалась верить, что ее жизнь висит на волоске. Как маленькая девочка, Мила расплакалась.
— Ты слышала когда-нибудь про бетонные ботинки? — обратился к ней Кирилл Олегович.
— Что? — Мила непонимающе уставилась на него.
— Бетонные ботинки придумали американские мафиози в качестве наказания тем, кто перешел им дорогу, — Кирилл Олегович махнул кому-то в будке контроля, и оттуда вышел мужчина с тазом в руках. — Все очень просто: провинившегося ставили в ведро, таз, бочку, связывали руки и заливали его ноги бетоном. Потом, когда цемент застывал, человека сбрасывали в водоем.
Перед Милой поставили таз, наполненный бетоном, и Макар взмахнул рукой, приглашая в него наступить. Мила в ужасе отползла назад, и Кирилл Олегович довольно рассмеялся. Такой Красовская нравилась ему еще больше, чем в больнице. Он растоптал ее гордость, сбил спесь, и теперь она должна молить о пощаде.