Мила уже не могла сдерживаться и разрыдалась. Костя поднес к губам ее руку и стал целовать холодную ладошку. Он не знал, как успокоить свою девочку, тем более она говорила такие важные и до последнего слова верные вещи.
— Я же не переживу, если ты будешь со мной только из чувства долга. Твои глаза, губы, то, как ты напрягаешь шею, морщишь брови до смешной морщинки, улыбаешься одними уголками губ, если что-то задумал, барабанишь пальцами по столу, когда волнуешься — все это я знаю. Ни Алиса, ни Лидочка, ни Жанна не знали тебя так, как я… Викинг, ты врос в меня, как будто кто-то расщепил тебя на молекулы и ввел это все мне под кожу. И… и…
Мила прерывисто задышала. Из-за истерики разболелась голова, и в висках неприятно запульсировало. Костя крепче сжал ее ладошку и уже был готов звать медсестру, но Мила не дала ему подняться.
— Викинг, больше всего на свете я хочу быть с тобой, но только если это будет правильно. Нам обоим нужно время. Нам нужно пережить то, что нас ждет. Если после всего этого ты действительно захочешь на мне жениться, то я скажу тебе «да», но пока не могу. Прости…
— Что теперь? — с трудом спросил Костя.