— Вот мой сын и вступил в управление, — поднялся с кресла Кирилл Олегович, с интересом наблюдавший за перепалкой Кости и Игоря. — Я сохраняю за собой право вернуться, но думаю, Константину моя помощь не потребуется.
— Спасибо за встречу. Теперь все могут вернуться к своим делам, — подытожил Костя.
Зал совещаний быстро опустел, только Костя не спешил уходить, а с ним осталась Мила. Она лично хотела поблагодарить Викинга за помощь, а заодно поздравить с назначением. Но первым заговорил он сам.
— Малявка, спасибо за поддержку. Мне это важно.
— Кость, ну что за чушь? Как я могла не поддержать, когда сама полностью с тобой согласна. Мне тоже не импонирует защищать разных засранцев, — Мила запрыгнула на стол и грациозно положила ногу на ногу; в разрезе юбки сверкнуло загорелое бедро, вызывая совершенно неприличные мысли у Кости.
— Все равно, спасибо тебе, — Костя подошел к ней и встал напротив, опершись обеими руками на стол так, что Мила оказалось между ними. Ему нестерпимо хотелось коснуться Малявки, но он знал, что не имеет на это права.
— Викинг, тут такое дело… — Мила опустила взгляд на его грудь и подцепила длинным ноготком пуговицу на его рубашке. Костя затаил дыхание. — Мне Жанна написала.
— Жанна?! — он отпрянул от Милы, и ей даже показалось, что побледнел.
— Она завтра возвращается домой. Сказала, что поменяла билет, — Мила хотела прикусить себе язык, что сама испортила такой момент, но чувствовала, что не может медлить с этой новостью.
— Завтра вечером к ней поеду, — решительно сказал Костя.
— Зачем?! Хочешь попробовать извиниться?
— Нет. Тут уже ничего не исправить. Но я должен поговорить с Жанной. Мы чудовищно расстались, а она этого не заслужила.
Мила понимала, что Костя прав, поэтому не стала возражать против их разговора. Да и могла ли она что-то изменить? Он все равно не стал бы ее слушать.
Следующим вечером Костя поехал в старую Жаннину квартиру. Жильцы, которых она нашла, согласились съехать и не стали с этим тянуть в обмен на то, что Жанна не взяла с них платы за последний месяц. А ей было спокойнее вернуться в свой дом, чем жить у родителей или друзей, чувствуя на себе их жалостливые взгляды. Костю она не ждала, поэтому спокойно открыла дверь.
— Ты?!
— Жанн, нам нужно поговорить…
— Мне кажется, нам больше не о чем говорить, — Жанна хотела закрыть дверь, но Костя успел удержать ее рукой.
— Я тебя прошу, пожалуйста, выслушай! Я не буду оправдываться, врать, изворачиваться.
— Перестань, я не хочу тебя слушать, — Жанна отступила от двери и прижала ладони к ушам, будто это могло помочь.
— Жанн… — Костя шагнул к ней и заключил в объятия бывшую невесту. Она так сильно изменилась за эти две недели. Стала еще более хрупкой. Косте казалось, что он легко может ее сломать, если сожмет сильнее.
— За что ты так со мной? — сквозь слезы простонала она. — Что я сделала?
— Ничего! Слышишь, ты ничего не сделала! — Костя взял ее лицо в ладони и поднял, чтобы видеть большие грустные глаза. — Даже думать не смей, что в чем-то виновата. Виноват во всем только я. С самого начала…
И он рассказал Жанне правду. Болезненную и неприятную для нее правду, начиная с того, что так и не забыл Алису. Жанна дала ему высказаться. Как бы ни было плохо, она действительно жаждала знать, что толкнуло ее любимого на измену. Несмотря ни на что, была благодарна, что Костя пришел.
— Как глупо вышло… Я полюбила тебя и теперь страдаю, а ты все еще живешь Алисой. Женщиной, которая столько лет счастлива с другим.
— Жанн, я тебя тоже любил и люблю… Но это что-то другое.
— Тебе надо отпустить Алису. Ты не можешь жить, продолжая удерживать ее в сердце. Так ты никогда не будешь счастлив и другим жизнь испортишь, — вздохнула Жанна и промокнула рукавом бежавшие по щекам слезы.
— Ты права, но у меня ничего не выходит.
— Да ты просто не пытался. Вместо того, чтобы забыть Алису, ты искал кого-то похожего на нее и, конечно, не нашел. Одинаковых людей не бывает, а свой идеал ты так превознес, что простой смертной не дано до него дотянуться. Мне дико больно от того, что за столько месяцев ты даже не захотел увидеть меня! Ты любил только то, что напоминало тебе о ней… Боже! Как же больно.
— Жанн… — Костя протянул руку и хотел коснуться ее щеки, но она отпрянула от него, как от огня.
— Нет! Дай договорить! Ты разрушил мою жизнь, разбил сердце, растоптал гордость, но я это переживу. Я справлюсь… Но если на моем месте окажется другая, кто так же тебе поверит и откроется, а ты снова плюнешь в душу, то этого я не смогу простить… Себе не прощу.
— Поверь, такой урок мне на всю жизнь прослужит.
— Надеюсь, потому что не хочу, чтобы кто-нибудь еще пережил то, что я. Знаешь, если бы ты не завел наши отношения так далеко, если бы сам признался в романе с этой девушкой, я бы тебя отпустила. Было бы так же больно, но я хотя бы не чувствовала себя такой униженной.
— Я заслужил твою ненависть, — пробормотал Костя.
— Нет, Кость, я не ненавижу тебя. К сожалению, я все так же тебя люблю. Только больше не хочу быть с тобой. В любом случае, я благодарна, что ты нашел в себе силы, пришел и все это рассказал. А теперь уходи.
— Жанн, я не хочу оставлять тебя одну в таком состоянии.
— Со мной все будет в порядке, только уйди…
— Давай позвоню Миле, попрошу ее приехать.
— Миле… Если бы ты знал, как я ей благодарна. Не знаю, что со мной было бы, если не она, — горько усмехнулась Жанна. — Но Мила, в первую очередь — твой друг. Общаясь с ней, я буду постоянно думать о тебе.
— И что ты хочешь?
— Поговори с ней, объясни, что сейчас мне нужно время. Я хочу с ней дружить, но пока не готова.