Костя съехал на обочину и повернулся к ней. Его Малявка закрыла лицо руками и горько заплакала. Железная девочка дала слабину и превратилась в самую обычную. Костя отнял ее ладони от лица и поднял за подбородок. Ему хотелось осушить слезы губами, сорвать без спроса поцелуй, запустить руку в копну черных волос и оттянуть назад голову, чтобы потом припасть к тонкой шейке, оставляя на нежной коже сиреневые засосы. Крыша напрочь съехала и даже рукой не помахала, но Костя взял себя в руки и нежно по-дружески обнял Милу.
Они долго катались по городу. Костя никак не мог решить, куда отвезти Малявку. В отличие от нее, он не отличался богатой фантазией на сюрпризы, а сейчас Миле нужно было нечто экстраординарное, чтобы хоть немного полегчало. Костя так ничего и не придумал, поэтому привез Малявку к себе домой.
— Ты не знал другой дороги, поэтому мы три часа колесили по Москве? — усмехнулась Мила, когда Викинг въехал в свой двор.
— Просто не придумал ни одного места, где бы тебе сейчас было хорошо. А у меня можешь не хорохориться и быть собой. Я закажу твои любимые роллы, у меня есть вино, и пошлем весь мир к черту!
— Так странно от тебя такое слышать…
— Пошли, Малявка! Я не дам тебе раскиснуть.
В Костиной квартире играть роль страдалицы оказалось слишком сложно. Мила чувствовала невероятный подъем от заботы Викинга. Его внимание разительно отличалось от того, каким было раньше, она чувствовала, что между ними возникло нечто большее, чем дружба и даже симпатия. Викинг тянулся к ней, как мотылек к свету.
Они устроились прямо на полу в гостиной, разложив перед собой заказ из «Якитории». Костя выбрал все, что любила Мила, причем сделал это по памяти. Невольно сравнивая ее с Жанной, Костя отмечал, насколько Мила взрослее и мудрее его бывшей невесты. Вот только с ним не нужно быть ледышкой. Ему было дико больно, что Малявка не хочет открыться. Он принимал ее молчаливость за попытку держать боль в себе.
— Мил, — он обошел импровизированный стол с едой и опустился рядом с ней, — не держи в себе, выговорись, поплачь…
— Знаешь, Кость, мне лучше так. У меня внутри осталась только пустота. Кажется, что все это нереально, что это просто дурной сон.
— Пусть так и будет. Это дурной сон, который кончился. Сегодня начнем новую жизнь.
Костя провел кончиками пальцев по ее щеке и опустил взгляд на припухшие от любимого острого имбиря губы. Ждать больше не имело смысла. Мила когда-то его любила, а значит, появился шанс возродить эти чувства или хотя бы позволить вернуться легкой влюбленности. Костя не сомневался, что она ответит на его поцелуй.
Одно мгновение, но миллион мыслей. Мила поняла желание Кости и теперь должна была решить, как поступить. Вот он — тот миг, которого она ждала столько лет, но сдавшись сейчас, не промахнется ли? Если, получив ее, Костя утратит интерес? Мила должна была твердо знать, что, когда откроет свои чувства, Викинг пропадет в ней безвозвратно. Пока слишком рано. Она не дала себя поцеловать, вместо этого прижавшись к Костиной груди.