К такой откровенности Мила не была готова. Она почувствовала, как налились румянцем ее щеки, сердце молотом заколотило по ребрам, а руки задрожали. Нужно было что-то ответить, но она не могла подобрать правильных слов. Вот оно — долгожданное, выстраданное признание, только слишком рано сказанное. Сегодня нельзя отвечать на него правдой.
— Кость, мне кажется, сейчас не лучшее время для таких разговоров, — ее голос дрогнул, и Мила отвернулась, чтобы не выдать свою давно уже ставшую наваждением любовь к Викингу.
— Прости. Ты права. Я не должен был. Не сегодня.
— Да, Викинг, не сегодня…
Мила поднялась с дивана и на негнущихся ногах направилась в спальню. Она остановилась на пороге, но не повернулась к Косте, а он замер, будто в ожидании приговора.
— Я хотела попросить у тебя еще один выходной завтра. Мне нужно уладить дела.
— Конечно, Мил. Если нужно, я буду рядом.
— Нет. Твое присутствие не поможет. Нужно как-то объяснить Матвею, что свадьбы не будет, поговорить с Алисой. Дену пусть она расскажет.
— Если нужно, то бери и послезавтра. Ничего срочного в бюро у тебя нет.
— Мне лучше на работе. Правда, не знаю, как теперь видеть эту суку.
— Я же сказал, что уволю Лиду. Завтра же.
И Костя сдержал свое слово. Он опоздал в бюро, потому что подвозил Милу домой, а когда явился на работу, то застал секретаршу за своим обычным делом — маникюром.
— Ко мне в кабинет! Быстро! — не глядя на Лидочку, кинул Костя.
— Что такое? — нагло поинтересовалась она, усаживаясь без приглашения в кресло перед его столом.
— Я думал, у тебя больше мозгов и ты еще вчера написала заявление по собственному желанию. Уйдешь без отработки двух недель.
— И не подумаю. Я не уволюсь!
— Это не предложение расстаться по-хорошему, — прошипел Костя, с трудом подавляя желание свернуть Лидочке шею. Сейчас ему было противно от мысли, что столько времени у него была связь с этой женщиной. Где была его голова? Можно было бы сказать, что он думал тем, что ниже пояса, но сейчас Костя не взял бы ее, даже если бы в мире не осталось других женщин.
— Ты меня не уволишь! Я подам на тебя жалобу. Все подтвердят, что ты со мной спал.
— Идиотка, можешь подавать хоть сотню жалоб. Собирай свою дешевую косметику и иди за расчетом. Даю три минуты на то, чтобы написала заявление.
— Я поговорю с Кириллом Олеговичем. Если забыл, то в бюро его личные поручения выполняю я. Другому секретарю он не доверит.
— Отец ушел на пенсию, если ты забыла, так что никаких поручений больше не будет.
— Ошибаешься, ты многого не знаешь о своем папочке. Он не позволит меня вот так просто вышвырнуть!
— Время идет. У тебя две с половиной минуты.
Лидочка поднялась с кресла и, виляя бедрами, направилась к двери, но на пороге остановилась и хитро взглянула на бывшего любовника:
— Кстати, ты зря так защищаешь Красовскую. Это ее рук дело.
— Что ты несешь? — нахмурился Костя.
— Твоя ненаглядная Мила все подстроила.
Глава 10. Отцы
Если мы не позаботимся о своей репутации, за нас это сделают другие, причем обязательно выставят нас не в лучшем свете. Лидочка была из тех людей, кто не привык задумываться о чужом мнении. Она не любила прилагать усилия, поэтому предпочитала довольствоваться тем, что можно получить, идя по пути наименьшего сопротивления. Делать карьеру в бюро? Зачем, если работа — это деньги, а деньги она имеет, выполняя конфиденциальные поручения Кирилла Олеговича. Завоевать сердце любимого мужчины? Но как, если ради этого нужно измениться? Остается довольствоваться ролью любовницы. Сама того не замечая, Лидочка вырыла яму, куда и свалилась благодаря умелым интригам Милы. Ее репутация была безвозвратно испорчена, поэтому громкие обвинения в адрес соперницы лишь подтвердили предположение Кости, что Лидочка просто мстит Миле.
— Еще одно слово про Красовскую, и я за себя не ручаюсь. Ты хуже проститутки! — взревел Костя.
— Не веришь? Да ты совсем слепой? Эта дрянь всеми манипулирует!
— Пошла вон! Заявление оставишь на столе, я подпишу. Но чтобы тебя больше не видел!
Теперь Лидочка действительно испугалась. Она видела Костю разным, но таким взбешенным, как сейчас — никогда. И в то же время она совсем не хотела терять работу. Оставался только один выход — позвонить Воронову-старшему.
Кирилл Олегович не позволял своим сотрудникам названивать на личный мобильный без крайней нужды. Поэтому, увидев на дисплее номер Лидочки, он испугался, что вышла какая-то осечка с новым бизнесом. Это было крайне рисковое дело, и любой промах грозил бы серьезными проблемами. Кирилл Олегович ответил, но, услышав истинную причину звонка, хотел сразу же разъединиться. Лидочка опередила его, полоснув угрозой: