— Если вы позволите меня уволить, я молчать не стану! У меня есть визитка того журналиста, от которого вы избавились. Думаю, его коллеги заинтересуются последним делом, которое он вел.
— Тупая шлюха! Угрожать мне удумала? Забыла, с кем дело имеешь?
— Почему же? Отлично помню, поэтому и прошу вас помочь. Я нужна вам в бюро! Мне известна вся схема работы «Нексти», неужели вы будете вводить в курс дела другого человека?
— Ты права. С тобой было удобно работать, но только до последнего времени. Я спустил тебе интрижку с моим сыном, и даже мог бы закрыть глаза на этот скандал, но чего тебе не прощу — что посмела угрожать.
— Кирилл Олегович, ну я же несерьезно, — неожиданно мозг Лидочки заработал, и она сообразила, что не с тем человеком решила поиграть в злую стерву.
— Несерьезно, говоришь?
— Может быть, вы меня возьмете своим личным секретарем? В «Нексти»?
— Лида, «Нексти» никак не может быть связана с Адвокатским бюро Вороновых, и ты это знаешь. Никаких плавающих кадров. Я поговорю с Костей.
— Спасибо.
Кириллу Олеговичу хватало головной боли, чтобы еще решать проблемы секретарши, но он все же поехал в бюро, чтобы побеседовать с Костей. Лидочка была права в одном — вводить новых людей в дело рискованно, проще оставить все как есть. С другой стороны, наглость секретарши вывела его из себя. Если уладить вопрос с Костей не получится, а Лидочка продолжит истерить, придется ее убрать.
Костя вышел из кабинета через пять минут. Лидочки на своем месте не было, но папки, бумаги и всякая женская лабуда лежали на столе. Заявления по собственному желанию секретарша так и не написала. На всякий случай он уточнил этот вопрос в отделе кадров, но Костю уверили, что Лидочка не подходила. Поиграть с ним решила? Пусть, ей же хуже! Костя посмотрел на часы — половина десятого. Мила сейчас должна быть у Матвея. Малявке предстоял нелегкий разговор с отчимом, и Костя переживал так, словно его родная дочь сдавала выпускной экзамен. Ему хотелось ей позвонить, чтобы узнать, как дела, но он понимал, что только отвлечет Малявку от важного разговора.
Мила уселась в большое кожаное кресло и стала нервно постукивать ноготками по столешнице. Матвея еще не было, и с каждой минутой ее волнение возрастало в геометрической прогрессии. Ей совершенно не хотелось расстраивать отчима, а он обязательно расстроится, когда узнает, что свадьбы не будет. Еще Мила должна была всеми способами не только сохранить Антону работу в компании Матвея, но и замолвить слово о его повышении. За дверью послышались тяжелые шаги, и Мила соскочила с кресла отчима.
— Людмила, доброе утро! Мне сказали, у тебя важный разговор?
Матвей подошел к падчерице и легко поцеловал в щеку. Проявлять нежность у них было не принято, но приветственный и прощальный поцелуй позволялся. Их с Милой отношения всегда были странными. Пока была жива Ольга, ее мать, Матвей оставался холоден с Милой, что она принимала за обычную нелюбовь. С непростым юношеским характером Милы так было даже лучше, ведь он не лез к ней с нравоучениями, а значит, в семье был мир и покой. Но когда погибла Ольга, все изменилось. В первое время они часто ссорились. Дошло до того, что Мила на время переехала к Алисе. Но потом отношения Матвея с падчерицей стали налаживаться. Мила смогла понять, что Матвей просто-напросто не умел выражать свои чувства, когда на самом деле давным-давно к ней привязался. Она сама сделала первый шаг к отчиму, и его сердце стало оттаивать. Они стали чаще разговаривать, проводить время по-семейному и, в конце концов, стали настоящими отцом и дочкой. А потом, совершенно случайно, Мила назвала Матвея папой.
— Да, пап. Только не сердись… — она закусила губу и опустила взгляд.
— Ох… — вздохнул Матвей. — Какой месяц?
— Что?! Нет, как ты мог такое подумать?!
— Вы с Антоном собираетесь пожениться, это естественно, что я предположил…
— Я как раз об этом и пришла поговорить, — Мила набрала в легкие воздуха и на выдохе выпалила: — Мы с Антоном расстались.
— Что?! Мила, но как?! — Матвей напрягся всем телом и стал похож на огромного коршуна. Нужно было его успокоить, и немедленно.
— Пожалуйста, только не думай ничего плохого. Просто мы не подходим друг другу. Я не люблю его.
— Но совсем недавно любила?!
— Была влюблена, но это не то чувство, когда хочешь прожить с человеком жизнь.
— Может быть, у вас период такой сложный? Зачем сразу так радикально? Отложите свадьбу, подумайте.
— Нет, пап. Я не люблю его. И лучше закончить все сейчас. Продолжать быть вместе — значит, давать Антону ложную надежду. Это нечестно по отношению к нему.
— В этом ты права. Я рад, что ты нашла силы все закончить, а не плыть по течению с нелюбимым человеком, — гордо сказал Матвей. Он всегда восхищался сильным, пробивным характером своей девочки. У него не было ни времени, ни желания заводить собственных детей, но в дочери своей любимой женщины он нашел продолжение себя. — А что мне делать с Антоном?
— Ничего. Его работа никак не связана с тем, что мы разорвали помолвку. Он же хорошо работает, верно?
— Да, мальчик молодец. На него во всем можно положиться. Я в его годы был таким же.
— Пап, а дай ему повышение тогда? Как компенсацию сорванной свадьбы, — воспользовалась моментом Мила. — Он же уже потратился на организацию, а деньги не вернут.
— Ладно, дорогая. Посмотрим, что можем сделать для твоего несчастного…