Костя взял в ладони Милино лицо и большими пальцами провел по ее скулам. Она была готова рассыпаться на миллион кусочков только от одного его прикосновения. Викинг. Ее воздух. Ее жизнь. Ее любовь. Он был рядом и смотрел с такой нежностью, что Мила была готова продать дьяволу душу, только бы Костя не охладел к ней.
— Не плачь больше. Он этого не стоит, — прошептал Костя.
— Не буду, — ответила она.
Пауза затянулась, Мила ждала, что Викинг снова к ней потянется, и теперь она была готова уступить, но он отстранился. Костя не хотел торопиться и давить на Милу. Каким мерзавцем он стал бы в ее глазах, если бы сейчас, после всех выплаканных слез, полез с поцелуями?
— Ты сегодня ела? — строго спросил Костя, заглядывая в пустой Милин холодильник.
— Мне не хотелось, — соврала она.
— Непорядок, Малявка. Сейчас закажем что-нибудь. Как насчет вина?
— Я бы не отказалась… У меня есть бутылка «Пино Гриджио».
— Одна? Нам не хватит этого на вечер. Схожу в магазин, а ты пока выбирай еду.
— Спасибо, — улыбнулась Мила и взяла вазу с букетом. Костя тут же подорвался и выхватил из ее рук тяжесть.
— Я сам, — кинул он и понес цветы в комнату.
Костя решил, что его букету самое место у кровати Малявки. Пусть засыпает и просыпается в цветочных ароматах. Он поставил вазу на тумбочку и тут заметил разбросанные по кровати клочки фотографий. Несложно было догадаться, что это были фото с Антоном. Костя снял с себя пиджак и сгреб в него все обрывки.
— Малявка, дуй сюда! — крикнул он.
— Что такое? — Из кухни показалась испуганная Мила.
— Накинь что-нибудь, выйдем на балкон.
Мила стащила с дивана плед и пошла за Костей на балкон. Солнце еще не село, но из-за тяжелых туч, готовых разорваться грозой в любой момент, было ощущение, что уже опустилась ночь. Сильный ветер моментально подхватил ее длинные волосы и стал играть с ними. Мила рассмеялась, скинула с себя плед и быстро закрутила непослушную черную гриву улиткой, завязав ее в узел.
Сейчас, на балконе, покрывшись мурашками от холодного осеннего воздуха, Малявка была по-особенному прекрасна. Костя не мог отвести от нее взгляда. Наверное, все дело в природе, такой же буйной, как Мила, ведь даже самый сильный ураган примет ее за свою.
— Что ты хотел, Викинг? Вытащил на холод, а теперь молчишь?
— Знаешь, что в октябре может пойти снег?
— Судя по тому, как холодно, я не удивлюсь, — хмыкнула Мила.
— Тогда смотри! — Костя высунул с балкона пиджак и сильно его тряхнул. Ветер моментально подхватил мелкие обрывки фотографий, и они полетели настоящим снегопадом.
— А как же городская экология? Соседи?
— И это я слышу от девушки, которая кидала с моего балкона презервативы с водой? — усмехнулся Костя, поднял с пола плед и укутал в него Милу. — Идем домой, а то замерзнешь.
Костя всучил Малявке планшет и строго наказал заказывать еду, и сам пошел за вином. Он решил не мелочиться и купил сразу две бутылки. Пусть лучше останется… У них не осталось. За едой, разговорами и двумя фильмами они выпили все, включая «Пино Гриджио» из запасников Милы. Конечно, после вина Костя не мог садиться за руль, о существовании такси они «забыли». Он остался у Малявки.
Мила отправила Викинга в душ и постелила ему на диване. Костя и не надеялся, что Малявка пустит его в свою постель, но был рад уже тому, что мог спать рядом. Его долго мучила бессонница, несмотря на насыщенный день и выпитое вино. Благо в эту субботу у него был выходной, и он мог спать завтра до полудня.
Мила знала, что Викинг не спит, она слышала, как скрипит кожа дивана от каждого его движения, чувствовала тяжесть его мыслей. Она боялась торопиться, но жизненно нуждалась в его крепких объятьях. Пока только в них… Мила вскочила на кровати и громко закричала.
— Малявка, что?! — Костя уже был рядом, и Мила прижалась к нему.
— Кошмар, — соврала она.
Костя уложил Милу обратно в кровать, укрыл одеялом и сам лег рядом.
— Не уходи, — пробормотала она, уткнувшись в Костину грудь. Викинг ничего ей не ответил и крепче прижал Малявку.
На нем были лишь боксеры, и сейчас Мила могла чувствовать жар тела любимого, как никогда раньше. Желание ударило в голову, свело судорогой низ живота и затуманило сознание, но она держалась из последних сил.
Костя легко коснулся губами ее макушки. По телу россыпью побежали мурашки от жаркого дыхания его девочки. Ему нестерпимо хотелось большего, и он, уложив Милу на спину, позволил себе поцеловать ее лоб, спуститься губами к скуле, перейти на щеку. Она затрепетала в его руках, но вдруг отвернулась, прижавшись к нему спиной.