Ночь была ясной и морозной. Бледная луна половинкой сырной головки висела на мрачном небе, проливая на землю холодный свет. Если бы Мила верила в вампиров, то сейчас точно приняла бы тень от березы за притаившегося Дракулу. А так ей не было страшно. Совсем. Ну, разве что чуть-чуть. Или не чуть-чуть. Как-то слишком странно выделялась на земле эта тень. Мила поежилась… Конечно же, от холода. Не от страха.
— Вот сейчас он как выйдет из-под березы… — прошептала Мила, пугая саму себя, чтобы все показалось глупой детской страшилкой, — как зайдет в дом… как пройдет по коридору… как постучит в мою дверь: тук, тук, тук!
И тут в дверь действительно постучали. Несильно и не три раза, но этого хватило, чтобы Мила соскочила с подоконника и схватила в руки настольную лампу. Она будет защищаться до последнего и не даст паршивому Дракуле ее съесть. В дверь снова постучали, на этот раз настойчивее. И все-таки здравый смысл Милы взял верх над ее страхом, и она сообразила, что за дверью стоит реальный человек, а не жаждущий крови вампир. Хотя этот реальный человек тоже может жаждать, правда, кое-чего другого. Все-таки Андрей пришел.
— Чего тебе? — в ответ на очередной стук резко спросила Мила, собираясь спустить всех собак на незваного гостя за то, что он якобы потревожил ее сон.
— Малявка, я разбудил?
— Викинг?!
Мила не поверила ушам и распахнула дверь. Костя стоял на пороге, облокотившись на косяк, и выглядел совершенно измученным.
— Бессонница чертова, — пробормотал он. — Думал, вдруг тоже не спишь. Будет не скучно.
— Не сплю. Заходи.
— У тебя тут холодина! Совсем сдурела, Малявка? Окно нараспашку, а сама почти… — Костя запнулся, бесстыдно рассматривая Милу в ничего не прикрывающей пижаме. — И босиком еще.
Он подхватил свою Малявку на руки, отнес в кровать, уложил, укрыл одеялом и пошел закрывать окно. Мила удивленно наблюдала за ним, но окончательно обомлела, когда Костя без спроса залез к ней под одеяло.
— Замерз я. Согревай давай.
— Ну ты и нахал, Викинг, — улыбнулась Мила, прижимаясь к Косте всем телом. — Врешь и не краснеешь. Если бы замерз, не был бы таким теплым.
— Иногда, Красовская, стоит промолчать! — наконец-то прижимая к себе Малявку, улыбнулся Костя.
— Не-а… — гордо кинула Мила. Костя усмехнулся и поцеловал ее в макушку.
— Завтра в обед поедешь домой со мной. А с этим Андреем кончай кокетничать, — серьезно сказал он.
— А ты что, ревнуешь?
— Ревную.
Мила удивленно вздернула голову, чтобы понять, шутит Костя или нет, но он уже закрыл глаза и с блаженной улыбкой пытался уснуть. Да. Иногда стоит промолчать, поэтому она устроила голову на груди Викинга и практически сразу уснула.
Утро пришло слишком рано, не давая Косте и Миле вдоволь насладиться близостью друг друга. Они проснулись от шума в коридоре. Димочка скакал и громко кричал, что сделает из дяди Кости лошадку.
— Из меня Денис лошадку сделает, если здесь увидит, — пробурчал он, нехотя выпуская Милу из объятий. Странно, что за столько часов в обнимку ему все так же было удобно. Обычно он предпочитал отворачиваться, как только девушка уснет.
— Поздно. Тебе не выйти, — проскулила Мила. По коридору, шаркая тапочками, шел Денис и пытался утихомирить сына.
— Па! А дяди Кости нет! — крикнул Димочка.
— Как нет?! Уехал ночью? — послышался голос Дениса. — На кухне посмотри.
— Что делать будем? — Костя посмотрел на Милу таким взглядом, словно им предстояло разработать план захвата Пентагона, а не просто выбраться из спальни.
— Тебе придется лезть в окно, — вздохнула Мила.
— Раздетым?
— А что ты хочешь? Чтобы я дала тебе свой шелковый халат? Викинг, я, конечно, могу поддержать затею с переодеваниями, но, боюсь, он тебе не налезет и тем более не согреет.
— Красовская, кончай паясничать! — Костя выбрался из кровати и распахнул окно, примеряясь, как будет выбираться.
— А как мне объяснить, что я на улице, когда дом изнутри заперт?
— Ох, горе ты мое… Выбирайся на улицу, а я тебе открою дверь. Войдешь сам, как знак получишь.
— Какой знак?
— Поймешь!
Костя вылез из окна в одном спортивном костюме и тапочках. Ночью были заморозки, и даже сейчас под ногами хрустел иней. Он понимал, что если Мила не поторопится, простуда ему гарантирована.
Время тянулось медленнее престарелой черепахи, и Костя окончательно продрог. Он был уже готов пойти домой, плюя на все предосторожности, как в него из окна полетел апельсин. Неожиданный знак. Но главное, знак! Он быстро взбежал по ступенькам и вошел в теплый дом.