— Кость? — удивилась Алиса, увидев продрогшего друга.
— Нужно было мысли освежить, — сухо ответил он. Милы в гостиной не было, зато Андрей уже сидел за столом. Это успокоило.
— Дядя Костя! — донеслось из детской, и к нему бросился Димочка, все еще одетый в пижаму.
— Милый, что за вид? Ты же пошел переодеваться, — покачала головой Алиса, но сын ее не слушал, уже взбираясь на плечи могучего Викинга.
— Апельсинку видел? — шепнул Димочка на ухо дяде Косте. — Это я бросал. Меня Мила просила, но сказала, что это большой-большой секрет!
— Ну раз так, то никому о нем не расскажем, — тихо ответил Костя.
После милого семейного завтрака Костя засобирался в Москву и позвал с собой Милу, она сразу же согласилась, сославшись на то, что дома еще дела. Алиса, как обычно, распереживалась, что в Костиной крови мог остаться алкоголь, но он уверил, что выпил не так много и за несколько часов крепкого сна его организм очистился.
Мила была рада поскорее смыться с дачи брата, чтобы не бегать от Андрея, который все утро не сводил с нее глаз. Даже ее холодность не оттолкнула парня. Мила помнила о своей ночной идее свести Андрея с Жанной, поэтому идти с ним на конфликт не собиралась, но и поддерживать ухаживания больше не могла.
Всю дорогу до дома Мила и Костя не обсуждали того, что происходило между ними. Викинг рассказывал о своем деле, но Мила не слушала. Все ее мысли вертелись только вокруг одного-единственного слова, сказанного ночью: «ревную». Он же был не пьян, и вроде в здравом уме, значит, можно было надеяться на настоящую ревность? Но почему тогда весь вчерашний день он общался только с Алисой? Мила закусила губу и повернулась к Косте, чтобы спросить, но так и не решилась.
Припарковавшись у подъезда, Костя вышел из машины и галантно открыл Малявке дверь. Она уже потянулась к нему, чтобы поцеловать на прощание, но он будто не заметил этого, взял за руку и повел к подъезду.
— Спасибо, что подвез, Викинг, — улыбнулась она, но уже не решилась на попытку поцелуя.
— До завтра, Малявка.
Костя шагнул к Миле и, запустив руку в ее черную гриву, притянул к себе. Она не успела даже пикнуть, почувствовав Костины губы — теплые, мягкие, слегка шершавые и до умопомрачения сладкие. Поцелуй был долгим и тягучим, как мед. Миле казалось, что земля уходит из-под ног, и она, может быть, упала бы, если бы не почувствовала спиной жесткую стену. Костя практически пригвоздил ее своим телом. Он упивался Малявкой, до дрожи желая ее вкусить. Ему хотелось продолжения, но рассудок взял верх над сидящим на плече чертиком, твердящим, что наверху в ее квартире есть широкая мягкая кровать. Он отстранился и, не давая Миле опомниться, кинул короткое «до завтра». В тот день Костя больше не звонил и не писал, а сбитая с толку Мила мучилась вопросом, что теперь между ними.
Женская интуиция подсказывала, что в понедельник Костя снова не явится на работу. Мила загрузила компьютер и приступила к надоевшим Лидочкиным обязанностям. Вот только ее шестое чувство дало сбой, и в бюро явился Викинг собственной персоной. Он шел с двумя стаканчиками кофе, один из которых поставил перед Милой. Она хотела поблагодарить и спросить о его планах на день, но Костя уже скрылся в кабинете, правда, почти сразу позвонил в приемную.
— Да, Кость, — сняла трубку Мила.
— Малявка, попроси в канцелярии коробку и собери туда все барахло прошлой секретарши.
— Она сегодня придет?
— Нет, сам завезу ей перед нашим обедом.
— Ты с ней обедаешь?! — Миле показалось, что из легких мигом выбили воздух, и она почти закашлялась.
— Нет, Малявка, обедаю я с тобой, но до этого заедем к Лиде, я отдам ее вещи и подпишу заявление. Расчет она получила, бухгалтерия требует документ об увольнении.
— А… раз так, то конечно.
До часа дня Мила не находила себе места. Она собрала все Лидочкины вещи, коих оказалось не так много, после того, как вся документация перекочевала в соответствующие папки, а потом безуспешно пыталась заняться делами, но мысли витали далеко от работы. Костя ни разу не появился в приемной, не вышел даже покурить. Миле было страшно, что Викинг пожалел о поцелуе и теперь прячется от нее, чтобы деликатно отшить за обедом. Даже коллеги заметили странное поведение Кости, а Игорь не удержался от колкого замечания:
— Неужели так быстро ему наскучила?
— Шел бы ты дальше по своим делам…
— Зря ты так, Людмила, — он примостился на краешек ее стола и лучезарно улыбнулся. — Ты мне нравишься. Такая колкая, дерзкая… Может, забудем о наших спорах и попробуем завязать знакомство сначала?
— Разве не ты на той неделе обещал, что мне жизни не дашь? Слушок пустил, что я с Вороновым сплю. Чего сейчас тебе от меня нужно?
— Красовская, я вспылил. Не собираюсь я тебе вредить, тем более, если согласишься.
— На что она должна согласиться? — хмуро вопросил Костя, стоя на пороге своего кабинета.
— Вот так ты и работаешь, коллега? Подкрадываешься незаметно со спины? — ухмыльнулся Игорь, соскакивая со стола.
— Так на что Мила должна согласиться?
— Пообедать со мной. Ты же отпустишь ее на час, чтобы утолить естественную потребность?
— Естественную потребность она будет утолять со мной, — ледяным тоном проговорил Костя и посмотрел на Милу. — Идем?