Мила поддалась его напору, хотя на душе скребли кошки. Вся ситуация казалась ей до отвращения мерзкой. Она помнила, каким внимательным и обходительным бывал Викинг с любимыми девушками… Как вел себя с Алисой, Жанной и теми тремя, с кем пытался завести отношения в прошлые годы. Костя никогда не брал напором, он ухаживал и этим завоевывал. Сейчас Миле казалось, что в ней он видит замену Лидочки, но на такую роль она не соглашалась. Нужно было его оттолкнуть… Нужно, но она не смогла. Страсть победила.
Костя не мог оторваться от Малявки, тем более чувствовал ее желание. И пусть все происходило не так, как он бы хотел… Не было цветов, свиданий, долгих разговоров, но сейчас Мила была слишком необходима, ждать стало невозможно… но только не в подъезде. Он забрал из ее руки ключи и, не разрывая поцелуя, приподнял Малявку, и понес вверх по лестнице. Она обхватила ногами его талию, а пальцы запустила в волосы. Его сильные руки сжимали, губы целовали, а грудь разрывалась от бешеного сердцебиения.
Костя опустил Милу только перед дверью, но продолжал удерживать за талию, даже когда открывал замок, словно боялся, что она исчезнет. Мила прислонилась спиной к стене и безуспешно пыталась восстановить дыхание. Все, что она знала раньше о страсти, оказалось пустыми словами по сравнению с тем, что чувствовала сейчас. Рука Викинга обжигала теплом даже через одежду, которую нестерпимо хотелось сбросить.
Секунды, что Костя возился в замке, обоим показались вечностью, а стоило двери открыться, уже ничто не могло остановить Викинга и его Малявку. Он ногой захлопнул дверь и тут же прижал Милу к стене. Ее пальто было удачно расстегнуто, поэтому оно быстро оказалось на полу. А вот рубашка с десятком пуговиц дико раздражала. Косте хотелось порвать ткань, чтобы скорее добраться до желанного тела, но все же он сдержался и продолжил уверенно расстегивать пуговицы.
Мила громко выдохнула, когда Викинг скинул ее блузку и, не теряя ни секунды, приспустив чашечку бюстгальтера, обхватил губами набухший сосок. Тело пронзило насквозь нечто прежде ей незнакомое, в тысячу раз превосходившее обычное возбуждение. Ни с кем другим не могло быть так хорошо. Но ласк Викинга Миле было мало. Она потянулась к его ремню и со звоном расстегнула пряжку.
Костя усмехнулся сквозь поцелуй, когда ручка Малявки скользнула под резинку боксеров. Она вздрогнула, почувствовав его возбуждение, но уверенно начала водить ладонью вверх-вниз. И в этот самый неподходящий момент в голове проскользнула неприятная мысль, и Костя перехватил ее руку.
— Ты с ним спала? В смысле, сегодня спала с ним?
Мила молчала, и он сильнее сжал тонкое запястье. Она прошипела матерное ругательство, но Косте было все равно.
— Повторяю: ты спала сегодня с Антоном?
— Я тебя ненавижу! — прокричала Мила ему в лицо.
— Ответь! — не отступал Костя, не обращая внимания на слезы, заблестевшие в ее глазах.
— Нет!
Костя отпустил ее руку, но Мила не стала продолжать ласки. Она оттолкнула Викинга, и в этот раз он не был к этому готов. Пользуясь его коротким замешательством, она подняла с пола рубашку и, даже не разуваясь, пошла в комнату. Вот так одним глупым вопросом можно убить страсть.
— Красовская! — прорычал до предела возбужденный Костя, но Мила на него не взглянула. — Малявка, я не уйду! Не надейся!
— И что? Возьмешь меня силой? — она села на край дивана и стала расшнуровывать ботильоны. — Ты ведешь себя как животное. Срываешься на мне из-за того, что случилось. Пытаешься выпустить пар через секс. Я не собираюсь становиться твоей временной отдушиной.
Вот только для Кости все было по-другому. Малявка вызывала в нем шквал самых разных чувств и эмоций, поэтому сдерживать себя было выше его сил. С Жанной он никогда бы не позволил себе подобного, но Милу хотелось именно укротить. Это и стало фатальной ошибкой.
Привыкший легко получать женщин Костя никак не ожидал, что теперь, когда между ним и Малявкой проскочила искра, она его оттолкнет. И он жалел о своей грубости. Мила мучилась с тугой шнуровкой, а для Кости это стало небольшой передышкой, чтобы собрать всю вакханалию мыслей и чувств воедино и понять — ему нужна Мила вся целиком: телом, душой и разумом. И сейчас Костя хотел не просто заняться сексом, а почувствовать, что Малявка стала полностью его.
Мила разулась, взяла в руки ботильоны и, поднявшись с дивана, замерла, не решаясь вернуться в прихожую. Костя молчал. Он ничего не ответил на ее тираду, но его огромные зеленые глаза говорили о многом, только Мила понимала все неправильно.