Не сводя с Малявки взгляда, Костя скинул ботинки, за ними снял рубашку и брюки. Мила не двинулась. Он улыбнулся. Конечно же, он не собирался брать ее силой, да ему это и не требовалось. Костя знал, как заставить женщину изнывать от желания. Мила бросила на пол ботинки и стала надевать обратно блузку, это был ее вызов. И Костя его принял. Он недовольно покачал головой и подошел к ней. Мила снова замерла, не решаясь начать застегивать пуговицы.
— Ты очень красива, — шепнул Костя и стал медленно целовать ее в шею. Это стало контрольным выстрелом. Мила Красовская с позором капитулировала, позволяя любимому Викингу полностью раздеть себя.
Костя не повел Малявку в спальню. Он взял ее за руку и отшагнул назад, любуясь изгибами прекрасного тела. Мила не чувствовала смущения, она упивалась его жадным взглядом. И пусть завтра не принесет ей желаемых отношений, она больше не могла отталкивать любимого. Мила сама опустилась перед Костей на колени и стянула боксеры. Как давно она мечтала об этом. Она любила Костю настолько, что куда сильнее жаждала отдавать, чем брать.
Костя шумно выдохнул и запрокинул голову, чувствуя горячий Милин язычок. Она дразнила, играла, покусывала, но не переходила к активным действиям, а он изнывал от возбуждения. В какой-то момент он не выдержал и, запустив руку в копну ее черных волос, двинул бедрами вперед, и ей это понравилось.
Впервые в жизни Мила получала такое удовольствие от оральных ласк, которые дарила. Она сама была готова кончить лишь от мысли, что доставляет наслаждение любимому. Костя закусил губу и изо всех сил пытался удержать себя от разрядки, но то, что творила Малявка, было потрясающе. Ему хотелось спросить, где она так набралась опыта, но он не мог оскорбить ее таким вопросом. В какой-то момент Мила почти добилась своего, и Костя за волосы оттянул ее от себя. Малявка подняла на него непонимающий взгляд, а потом рукой стерла влагу со своих губ. Этот жест окончательно снес Косте крышу, он рывком поднял Милу и, надвигаясь хищным зверем, пригвоздил ее своим телом к стене.
У Милы дрожали коленки. Она могла стоять только потому, что Костя прижимал ее к стене. Его руки блуждали по ее обнаженному телу, губы ползли вниз от шеи к груди… Она вся превратилась в сплошную эрогенную зону, но больше не могла выносить пустых ласк. Мила медленно заскользила вверх ножкой, пока не обхватила бедро Викинга. Она была открыта и готова для любимого. Теперь был его ход, и Костя сделал резкий толчок, проникая в нее. Мила громко застонала… Она словно рассыпалась на миллион кусочков, растворялась в Косте, становясь частью него. Их тела подходили идеально, словно инь и ян, ставшие единым целом.
Костя сходил с ума от Малявки. Узкая, горячая, влажная… Он хотел продлить их близость как можно дольше, но Мила так извивалась, что это становилось все сложнее. Какие-то слова крутились на языке, кажется, он произносил ее имя вперемешку с ругательствами, но Мила ничего не слышала. Она была на грани и через пару толчков громко прокричала его имя и впилась острыми ногтями в Костины плечи.
— Ты восхитительно стонешь, но кончаешь еще лучше, — прошептал он, разворачивая Малявку к себе спиной.
Мила послушно прогнулась, когда Викинг опустил ладонь ей на поясницу, и вновь приняла его в себя. Костя стал еще резче, теперь он мог позволить себе получить желаемую разрядку. Мила приподнялась на цыпочки, чтобы ему было удобнее, и процарапала ногтями стену, а потом почувствовала, как движения Кости чуть замедлились. Она не позволила ему отстраниться, желая почувствовать в себе все.
— Малявка… — рыкнул Костя.
— Я на таблетках. Все в порядке, — прошептала она и откинула назад голову, утыкаясь затылком в его плечо.
Какое-то время они просто стояли так. Костя сомкнул руки у Милы на животе и довольно прикрыл глаза, а она старалась не думать о том, что будет дальше. Даже если это и ошибка, она найдет способ ее исправить.
Костя подхватил Милу на руки и понес в спальню. Только сейчас он понял, как сильно устал. Уложил Малявку в постель, он сам забрался к ней под одеяло и глупо улыбнулся, чувствуя себя мартовским котом, вернувшимся с прогулки и получившим миску сметаны. Его горячие руки обнимали хрупкое тело девушки, а она крепче сжимала его запястья, показывая, как не хочет, чтобы он ее отпускал.
— Кость, я ходила к Антону не затем, чтобы помириться, — наконец призналась Мила. — Я просто не могла быть одна этим вечером. Мне нужно было выговориться…
— Почему он?
— Больше не к кому идти. К Алисе и Дену не могла, еще бы Димку испугала своим состоянием. Им нужно все рассказать спокойно. Папу волновать не хотела, а подружкам… Они бы не поняли.
— Дождалась бы меня…
— Ты сказал, что приедешь только утром, — напомнила Мила, и Костя промолчал. — И еще я должна была рассказать Антону. Он же тоже… имел отношение к Лидочке. Было правильно, что о ее суициде рассказала я, а не полиция.
— Хорошо. Вы договорились встретиться снова?
— Нет. Нам незачем встречаться. Мы разошлись мирно. Скандалы сейчас ни к чему. И без того тошно.