Мила повернулась в Костиных объятиях и коснулась подушечками пальцев его подбородка. Он довольно прикрыл глаза, думая о том, как сильно повзрослела его Малявка. Как же поздно он это заметил. Полтора года назад она искренне признавалась в любви, но он оттолкнул ее, предпочтя Жанну. Возможно, прозрей он тогда, не было бы сорванной свадьбы, неудачной помолвки. Даже Лидочка могла бы смириться с его уходом. Будь он с Милой раньше — не стал бы искать страсть на стороне.
— А ты? — спросила Мила. — Что было в полиции? Почему тебя столько продержали?
— Кажется, этот следователь хочет пришить мне сто десятую, — усмехнулся Костя.
— Ты рассказал им про вас с Лидой? — заволновалась Мила.
— Я сказал правду. Бессмысленно скрывать то, что и так узнают. Все равно мне ничего не сделают.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
— Лида не оставила записки. Фактически, причиной ее поступка могло быть что угодно. В любом случае, Малявка, с этим я разберусь. А теперь давай спать. Завтра долгий день в бюро. Нужно всем сообщить про Лиду и предупредить, что нагрянет полиция, — Костя поцеловал Милу в макушку и откинулся на подушку. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Викинг.
Костя уснул сразу. Он был слишком вымотан. А вот Мила так и не сомкнула глаз. Она мучилась самыми разными вопросами. Почему Лидочка покончила с собой? Виновата ли она в ее смерти? Как быть, если Костю пустят по сто десятой статье? И что теперь будет между ними? Они переспали, но все было совсем не так, как она мечтала. Не было слов любви, признаний, обещаний быть вместе. Секс был потрясающим, но что стояло за ним?
Мила смотрела на спящего Викинга. Его лицо казалось бледным в холодном свете уличного фонаря, но он, как всегда, был прекрасен: широкие скулы, густые брови, узкая верхняя губа и пухлая нижняя, мужественный подбородок с очаровательной ямочкой. Такие родные и любимые черты… Она подумала, что если у них с Костей будет сын, то он непременно должен быть похож на него. Маленькая копия любимого Викинга. Но увидит ли Костя в ней мать своих будущих детей после этой ночи?..
За окном еще стояла ночь, когда Мила аккуратно вылезла из постели. Она больше не могла находиться в спальне с Викингом. Ей нужно было о многом подумать, а в комнате давили даже стены. Мила тихо прошмыгнула в ванную, приняла душ, высушила волосы и оделась в домашний спортивный костюм. Вода не прояснила голову, и она решила прогуляться. Отчего-то захотелось пойти к Москва-реке и закурить. Мила никогда не курила, баловалась, конечно, как все старшеклассники, но не больше. Она знала, что не сможет выкурить даже одну сигарету, но все равно вытащила из Костиной пачки три штуки и позаимствовала его любимую зажигалку.
На улице было пусто. Город-миллионник все еще спал. Мила купила в круглосуточном окошке Макдоналдса черный кофе и направилась на набережную. Рябь воды отражала огни города, на волнах колыхалась пустая пластиковая бутылка, слышался гул машин. Мила с ногами забралась на гранитное ограждение набережной и задумалась о Лидочке… Только сейчас, в утреннем спокойствии, она поняла, что упускает что-то важное…
Лида не оставила записки…
Я не говорил Лиде ничего такого, что могло бы подтолкнуть к самоубийству…
Не представляю, как она на такое бы решилась. Лида трусиха, а чтобы сделать с собой такое нужна либо смелость, либо отчаяние…
— Почему же ты это сделала? — пробормотала Мила. — Если хотела просто свести счеты с жизнью, почему не наглоталась таблеток? Как додумалась сварганить петлю?.. Тупая курица! Отомстить мне, Антону или Викингу? Тогда бы точно накатала письмо, знала же, что тогда мы бы все по статье пошли.
Мила достала из кармана сигарету, сунула ее в рот и крепко зажала губами фильтр, не решаясь прикурить. Она повертела в руках зажигалку и провела большим пальцем по выбитому на ней ворону. «Достойному сыну от гордого отца», — прочитала она гравировку и усмехнулась. Подарок чертова Кирилла Олеговича. Он бы сейчас рвал и метал, если бы узнал, что эту ночь его сынок провел с ней. Мила чиркнула зажигалкой, поднесла огонь к сигарете и вспомнила их разговор с Вороновым-старшим.