Мила не вдавалась в подробности, не называла имен, приводила только факты — Иркутск, известный адвокат, имеющий там какой-то черный бизнес, его секретарша, по официальной версии покончившая с собой две с половиной недели назад. Легрин слушал внимательно и только изредка поглаживал свои несуществующие усы. Когда Мила закончила, он тяжело вздохнул.
— И что от меня хотите? — насупился он.
— Помощи, — пожала плечами Мила. — Видите ли, смерть Лиды коснулась меня и моего любимого мужчины. Мне необходимо разобраться во всем, что происходит, и постараться восстановить справедливость.
— Справедливость… Аркаша тоже хотел справедливости, и чем кончилось? Не будите зверя, девушка.
— Людмила. Можно просто Мила.
— Мила, не будите зверя…
— Боюсь, что зверь проснулся и без моей помощи.
— Не лезьте вы в это!
— А вы? Вам неинтересно узнать, что случилось с вашим другом? Уверены, что он покончил с собой?
— Нет, наоборот. Уверен, что Аркаша этого не делал. Он не суицидник, да и никогда бы не ушел, не закончив дела. Но его убрали. Его, понимаете! Это он у нас в редакции Дон Кихот, вечно борющийся с ветряными мельницами, а я всего лишь Санчо Панса**. Не буду юлить и изворачиваться, скажу прямо: мне страшно, я не умею заниматься такими вещами!
— А вам и не надо. Я все сделаю сама, но без вашей помощи у меня ничего не выйдет, — Мила посмотрела на Александра самым жалостливым взглядом.
— И какая помощь нужна? — недоверчиво покосился на нее мужчинка.
— Мне нужно узнать, чем именно занимался Аркадий Бибирев в Иркутске и что ему удалось выяснить. Вы же работали с ним, так что должны быть в курсе.
— Ну-у-у… — протянул Александр и опустил взгляд на замызганные носы своих ботинок. — Я, конечно, с Аркашей работал. Даже больше остальных…
— Но?..
— Но он все делал сам.
— А вы? Вы же писали в соавторстве?
— Я больше по писательской стезе. Аркаша добывал информацию, все систематизировал, а я уже излагал в статье. У меня слог, знаете ли, хороший. Но супермен не я. Мы как дон Кихот и Санчо Панса. Только теперь остался один Санчо.
— Поняла. В таком случае, Санчо, будешь теперь моим оруженосцем. Тяну я на рыцаря Печального образа?
— Вы уверены?..
— Говорю же, у меня есть личный интерес в этом деле. Для начала, Санчо, помоги мне выяснить, что было известно Аркадию Бибиреву.
— Его квартиру вынесли подчистую, на работе он мало что хранил, но в его столе не копались, я бы мог посмотреть, — он исподлобья, как затравленный котенок, посмотрел на Милу, и она непроизвольно поморщилась. Да, не таким она представляла журналиста скандального издания.
— Нет, Санчо, смотреть буду я, твоя задача — провести меня в редакцию, — откинувшись на стуле, решительно заявила Мила. Она не сомневалась, что с этим человечком лучше всего сработает уверенность.
— Хорошо. Допустим, в редакцию вас провел…
— Можно на ты, — перебила Мила.
— Договорились, — согласился Санчо. — Я провел тебя в редакцию, ты что-то там нашла, стала выяснять дальше, и «Бам»! Выяснила. Что потом? Не просто так от Аркаши избавились. Кому-то серьезному он дорогу перешел.
— Согласна. Но если «Бам», и я узнаю правду, ты напишешь сокрушительную статью. Все в выигрыше: ты получаешь премию, или что там у вас за такое… Прославишься однозначно, от девушек отбоя не будет. А я — восстановлю справедливость и накажу виновного. Твоя статья послужит началом большого расследования.
— В таком случае, ставлю еще одно условие: ты никоим образом не примешиваешь меня к своему расследованию. Я должен быть в безопасности.
— Идет, — Мила протянула Санчо руку и теперь не брезговала рукопожатием. — Когда я смогу попасть к вам в редакцию?
— В субботу утром, там как раз никого не будет.
— Хорошо. Тогда я позвоню накануне.
Распрощавшись со своим новоявленным оруженосцем, Мила поспешила на второй фронт — в бюро. Костя должен был появиться только после обеда из-за слушания, назначенного на утро. На работе они продолжали играть роль простых приятелей, но это не мешало Миле заигрывать с ним, пока никто не видит.
За прошедшие полторы недели с начала их официальных отношений Мила многое переосмыслила. Ей потребовалось время, чтобы понять, как на самом деле она счастлива, или, скорее, поверить, что все это правда. Она сгорала в каждом поцелуе, плавилась от его прикосновений, забывала обо всем на свете, занимаясь с ним любовью. Но неприятное ощущение, что все равно она не достаточно хороша для Кости, портило послевкусие их встреч. Поначалу Мила думала, что Костя просто переживает из-за смерти Лидочки: журналисты смаковали подробности, то и дело выдавая новые фантастические подробности ее самоубийства, а в бюро сплетничали за спиной босса. Но постепенно ажиотаж стал сходить на нет. Судмедэксперт вынес заключение, что в данном деле имел место суицид, а не убийство, что потерпевшая была трезва, но что толкнуло ее на такой поступок — неизвестно. Обвинения по сто десятой статье Костя избежал. Теперь оставалось только вернуться к обычной жизни, но все равно было что-то не так.