Как только старший Воронов ушел, Мила облегченно вздохнула. Она прекрасно понимала, что такая сдержанность Костиного отца — всего лишь игра на публику. И все же она была рада, что свекрушка ограничился лишь сравнением с Лидочкой.
— Ну, видишь, все хорошо, — Костя взял в ладони Милино личико и легко поцеловал в губы. — Идем, покажу тебе дом.
Костя повел Милу из гостиной в столовую, из столовой в зимний сад, потом к бассейну, оттуда на утепленную террасу и на второй этаж. Коттедж Воронова на проверку оказался настоящей виллой, но Милу больше интересовали гости. Под видом простых фото для инстаграмма она старалась урвать момент, чтобы сфотографировать кого-либо из гостей. К счастью, Костя этого не заметил.
За каких-то пятнадцать минут Санчо получил больше дюжины фото, морщась от очередной порции напыщенных павлинов: подобную пафосную публику он терпеть не мог. Некоторых он узнавал сразу. Это были частые гости страниц его журнала из рубрик о политике, экономике, оборонном деле. Да, этот Воронов понабрал шишек на свою пьянку. У Санчо не было сканера фото, как в полиции, но в его распоряжении была база «Нового времени». Как верный оруженосец, он решил не спать ночь и к утру попробовать наклепать досье на каждого гостя.
В девять подали ужин, и всех пригласили в столовую. За длинным устланным белоснежной скатертью столом Миле досталось место между каким-то пожилым промышленником и напомаженным антикваром неопределенной сексуальной ориентации. Викинг, по всем правилам этикета, сидел напротив нее по соседству с пышнотелой дамой с воздушным начесом и молоденькой девицей — дочерью какого-то толстосума. Мила не сомневалась, что такая рассадка была отнюдь не случайной. Ей хотелось бы вести себя как леди, но томные взгляды, которые бросала девица на ее Викинга, заставляли забыть о приличиях. Под столом Мила сняла туфельку и повела мысочком по Костиной ноге. Он встрепенулся, метнул в нее удивленный взгляд, но тут же легко ухмыльнулся. Его девочке хочется поиграть? Что ж, он не против. Стол был длинным, но узким, поэтому Мила без труда ласкала ножкой Викинга, забавляясь тем, как у него твердеет в штанах. Наглая девица рядом с Викингом оказалась совсем не глупышкой. Она как бы невзначай поправила салфетку, взглянула на Костю, а потом ошарашенно посмотрела на Милу.
«Шах и мат, милочка. Он мой», — сказала торжествующая улыбка Малявки, и Костя ей подмигнул. Ему было чертовски приятно, что Мила ревнует, а еще понравилось, как она поставила на место Татьяну, которую отец сватал ему еще до знакомства с Жанной.
Пришло время горячего. Ужин обслуживало сразу несколько официантов. Бокалы гостей никогда не пустовали, а Кирилл Олегович то и дело произносил тосты. Мила не хотела много пить, как никогда ей требовалась ясная голова, но, раз за разом пригубляя вино, она чувствовала, что теряет связь с реальностью. Ее нога соскочила с Костиной коленки, а к горлу подступила тошнота.
— Извините, — пробормотала она и, забыв про вторую туфельку, выскочила из-за стола.
Встать ровно на одной шпильке у нее не получилось. Мила чуть не упала и снова почувствовала сильный рвотный позыв. Прикрыв рот руками и скинув вторую туфлю, Мила выбежала из столовой под изумленные взгляды гостей.
— Твоя девица нас позорит! — процедил Кирилл Олегович, сверля сына яростным взглядом.
— Извините, — отчеканил Костя и демонстративно вышел из-за стола.
Кирилл Олегович проследил взглядом за сыном и легко кивнул Павлу, который так умело подливал Миле вина. Зная своего сына, Кирилл Олегович не сомневался, что он так просто не спустит своей девушке, что та надралась на званом ужине. Тем более Костя не переносил пьяных женщин. Даже если сейчас он и не бросит эту девицу из жалости, его чувства поутихнут, а дальше…
На самом деле Мила пила хорошо разбавленное водкой и приправленное некоторым порошком вино. Неладное она почувствовала сразу, но не подала виду, тем более Кирилл Олегович восхвалял крепость коллекционного напитка. Мила, как и прочие гости, не замечала, что ее бокал наполняют из другой бутылки, а Павел по указанию Кирилла Олеговича ловко менял вино на ядерную смесь для Милы.