Мила едва не захлебнулась гневом. Она могла стерпеть личные оскорбления, но за отчима и тем более маму готова была порвать любого. Ей потребовались все силы, чтобы не сорваться на мерзкого старикашку, а он добивался очередного скандала.
— Я не стану с вами спорить и доказывать обратное, — переведя дыхание, сказала Мила. — Ограничусь лишь тем, что вы не правы. Уважаемый свекрушка, давайте прекратим весь этот фарс. Я знаю, что вы опоили меня на ужине, чтобы рассорить с Костей, но у вас ничего не вышло. Думаю, что вам стоит умерить свой пыл и наконец меня принять.
— Принять тебя? — Кирилл Олегович скривился, как от кислого лимона. — Ты не пара моему сыну. Он наиграется с тобой и бросит, как поступил с Лидочкой.
— Нет, не бросит. И наши отношения с Костей не имеют ничего общего с его связью с Лидой.
— Какая самонадеянность!
— Но почему?! Почему вы не считаете меня достойной Кости? Я, как и он, дипломированный юрист. Как и он, не испытываю нужды в деньгах. Как и он, окончила престижный вуз. Чем я не подхожу?
— Ты вульгарна! Нахалка и выскочка! Уже того, как ты смеешь меня называть…
— Свекрушкой? Ну так это я любя, — не удержалась от ехидства Мила, но тут же пожалела об этом, поймав яростный взгляд Кирилла Олеговича.
— Ты не пара моему сыну, повторяю!
— Как я уже сказала, сегодня я пришла за миром. Вы сильный и достойный соперник, но мне не нужна война. Я люблю вашего сына. Люблю всем сердцем. Я сделаю все, чтобы его осчастливить. Обещаю, что буду ему самой лучшей женой. Разве не этого должен желать отец для сына?
— Думаешь, я куплюсь на твои речи? Оставь моего сына по-хорошему, не то…
— Угрожаете? Я бы вам не советовала, свекрушка. Вы опасный и влиятельный человек, но у меня есть не менее сильный отец. Я бы не хотела прятаться за его спину, но если придется…
— Вот как ты заговорила. Папочкой угрожаешь? — усмехнулся Воронов-старший и откинулся на спинку кресла. — Это мне нравится. Это говорит, что ты меня боишься.
— Повторяю, я знаю, что вы достойный и очень опасный враг. Но и я не так проста, вы же это понимаете. От Кости я не отступлюсь. Чего бы мне это ни стоило. Примите наши отношения! Оставьте нас в покое! Давайте заключим пакт о ненападении.
— Людмила, ты ничего не можешь мне сделать. Твой единственный козырь против меня — это факт того, что я в свое время подставил Алису. Но тут ты в таком же положении, как я. Проговоришься об этом сыну — я поведаю, какая ты на самом деле лицемерная интриганка.
— Знаете, дорогой свекрушка, у моего обмана есть срок годности. Костя простит мне это. Я сама ему все расскажу, когда придет время, а вот ваш поступок он никогда не примет.
Лицо Кирилла Олеговича исказила отвратительная гримаса. Он понимал, что девчонка говорит истину. Если сын после ее позора на ужине остался с ней, значит, все серьезнее, чем было с Лидочкой. И если мерзавка позволяет себе дерзить, значит, уверена в Костиных чувствах. А раз так, сын действительно может простить Милины выкрутасы.
— Ты зарываешься, Людмила, — неожиданно тихо проговорил Кирилл Олегович. Это было так пугающе, что Мила непроизвольно съежилась. — На твоем месте я бы поберегся.
— Послушайте, свекрушка, — поборов страх, уверенно сказала Мила, — я не хочу с вами войны. Я пришла за миром. Все, что мне нужно — это быть с Костей. Меня не волнует, что было у вас в прошлом, что в настоящем. Пусть это будет на вашей совести. Единственное, о чем прошу — не ставьте мне палки в колеса.
— Теперь ты просишь? — хмыкнул Кирилл Олегович.
— Прошу. Как раз потому, что не хочу воевать. Потому что, если вы выкинете снова какую-нибудь гадость, я найду чем ответить. Потому что могу сделать так, что Костя выберет меня, а не вас, а вы потеряете сына!
Мила блефовала. Она отнюдь не была так уверена в Косте. Вот только Кирилл Олегович, кажется, купился… Он нахмурился и опустил взгляд на нетронутую чашку кофе.
— Договорились? — спросила Мила, когда молчание старшего Воронова затянулось.
— Может быть, есть еще какие-то просьбы? — натянуто улыбнулся он.
— Н-нет, — ответила Мила, не веря, что одержала победу в их словесном бою.
— Нет… Ну хорошо, — Кирилл Олегович поднялся с кресла и, обогнув свой стол, подошел к Миле. Она подняла на него взгляд, но не успела ничего сказать, как он ухватил ее за локоть и поднял со стула.
— Что вы…
— Слушай меня, девочка, ты не с тем человеком удумала играть в свои игры. Тебе еще расти и расти до моего уровня, но не факт, что получится, — Кирилл Олегович сильнее сжал руку Милы и приблизился к ее лицу так, что она почувствовала горечь его дыхания. — Можешь развлекаться с моим сыном. Лови момент, потому что потом это кончится. Ты точно такая же, как его бывшая секретарша. И кончить можешь так же. И для тебя состряпаем справку о невменяемости, когда найдем твое бездыханное тело. Никто не усомнится в суициде.