Капкан для жениха
А синоптики снова пророчат на днях снегопад.
у тоски голубые глаза, как у верного хаски.
Я хотела бы верить в бредовые зимние сказки
и любить тебя также как сто снегопадов назад.
Елена Биронт
Лёнька Забродин изо всех сил старался жить реалиями, не смешивая их с мечтами. В мире грёз юноша скитался довольно долго, выстраивал декорации и сценарии счастливых отношений на долгие годы, сначала с Милой, а когда не по своей вине пришлось расстаться, с Алиной.
Оба раза воздушные замки его замыслов рассыпались, превращаясь в прах, словно внутри духовного пространства происходило мощное землетрясение.
После драматических событий приходилось собирать чувство собственного достоинства буквально по кускам, восстанавливая веру в себя и в женщин.
Сильнее всего страдала самооценка.
Выстраивая объёмную структуру романтических отношений, Лёнька принимал за истину свою исключительную ценность для объекта любви: ведь его выбрали из многих прочих.
На поверку оказывалось, что он лишь разменная монета, нечто, чем можно пожертвовать без сожалений и душевных терзаний, поскольку нет смысла отвлекаться на мелочи жизни, когда она одаривает романтической мечтой о по-настоящему большом счастье.
Слишком дорого обходится впоследствии спуск на грешную землю после продолжительного пребывания в мире иллюзий, порождённых интимными физическими и духовными отношениями.
Эту истину он усвоил твёрдо, не однажды стукнувшись головой о препятствия при переходе из одного духовного состояния в другое, когда предают самые дорогие и близкие.
Разве может неисправимый до безнадёжности романтик чувствовать и жить с оглядкой на предательство и неверность? Он полностью растворяется в близких отношениях, доверяя и доверяясь беззаветно тому, кого любит.
Не его вина в том, что люди непостоянны в своих симпатиях, меняющихся, словно узоры в детском калейдоскопе.
Катеньке, своей милой невесте, он готов отдать всего себя без остатка, иначе не смог бы выдерживать её постоянные капризы и нападки: напрасные, ни на чём не основанные подозрения в измене.
Знать бы, что происходит у девочки в голове. Почему она так напряжена, отчего постоянно ожидает подвоха? Разве его поведение настолько подозрительно выглядит со стороны?
Нет ничего, страшнее недоверия и сомнений в искренности, когда на самом деле человек полностью открыт и прямодушен.
Обо всё этом Лёнька рассуждал сидя в служебном автобусе, в котором направлялся на практические занятия по микробиологии куда-то в дальнее Подмосковье. Из его глаз предательски сочились слёзы, которых он ужасно стыдится.
– Разнюнился, словно кисейная барышня, – с трудом скрывая сумрачное состояние, ворчал он на себя, – сердце, тебе не хочется покоя, – то ли декламировал про себя, то ли скулит парень, – как хорошо на свете жить…
Если вдуматься, причин для печали практически нет. Он – без пяти минут муж, почти отец. Отчего же внутри сгущается морок уныния, причём не от любви, а совсем наоборот?
– Сердце, тебе не хочется покоя. Спасибо сердце, что ты умеешь так любить. Неужели я неубедителен, неужели не умею по-настоящему любить?
Лёнька больно прикусил губу.
Как хорошо, что он сидит, отвернувшись к окну. По крайней мере, никто не видит, что с ним происходит.
Почему беспочвенная ревность так унизительна? Что можно предпринять, чтобы невеста поверила в его искренность и верность?
Катя, его милая девочка, день ото дня становится подозрительнее и недоверчивей.
– Как дальше жить, что в отношениях может быть разрушительнее ревности! Искать предательство там, где его отродясь не было. Это настолько больно и стыдно, что опускаются руки.
Высказанные без особой агрессии претензии ещё не трагедия, но Катя каждый день закатывает настоящую истерику.
Может быть всё-таки это нормально для физиологии женщины в интересном положении?
Кто знает, как действует токсикоз беременных на психику. Что если биологические фильтры материнского организма не справляются с обезвреживанием внутренней среды, к чистоте которых плод предельно чувствителен.
– Я же биолог, пусть и будущий. Разве сложно изучить такой важный на сегодняшний день вопрос?
Мама рассказывала, как её выворачивало наизнанку, не только от токсикоза, но и от страха, что может бросить муж. Правда, предпосылки для этого у неё все же были.
Там была какая-то тёмная история с любовью отца к двоюродной сестре, вроде даже продолжительная и страстная физическая близость, которую тот долго скрывал от семьи.
Но это произошло ещё до того, как он познакомился с мамой.