— Фиц, если не возражаешь, я оставлю тебя и пойду домой, — Майк чувствовал, что от шума в баре у него голова идет кругом. — Мне нужно обдумать все, что ты сказал.
— Я не отпущу тебя, Мичинелли, — остановил его Фиц. — И скажу тебе, почему. Я все уже обдумал. Я хочу поговорить с тобой минут десять. В течение десяти минут ты будешь слушать меня внимательно и не перебивая. Если после этого ты захочешь идти домой, я тебя отпущу, но сначала выслушай меня.
Майк нехотя кивнул. Фиц не мог сказать ничего, что улучшило бы положение, но сидеть и напиваться здесь можно было точно так же, как и дома.
— Итак, начнем, — заговорил Фиц. — Я знаю, что обо мне думают, Майк. Меня не считают приятным парнем — нет, не прерывай. Я знаю, что по общему мнению, я — двуличный подонок, и все они правы. Я стою сам за себя, как и любой другой. Поэтому забудь на минуту о своем положении, и поставь себя на мое место. Я состою в партнерах уже четыре года. Я хорошо справляюсь с делами. Я отвечаю за торговлю в «Стейнберге» и за торговые книги лондонского отделения. Я зарабатываю для банка кое-какие деньги, но недостаточные, понимаешь? Дьявол, да кто их зарабатывает достаточно!
Фиц засмеялся и подмигнул Майку.
— Серьезно, Майк. Мне не поможет, если они прикроют частную торговлю. Мне не поможет, если они так описают моих торговцев, что те разбегутся. Я должен выбраться из этого положения, и при этом прекрасно выглядеть и пахнуть как роза. Вот почему я так сражаюсь за тебя. Я учитываю, что ты — парень, благодаря которому я могу выглядеть наилучшим образом, и не собираюсь менять это мнение. Кроме того, ты мне нравишься. В тебе я узнаю самого себя. Поэтому я говорю тебе, что занимаюсь твоими делами не из-за филантропии — я сам в них очень заинтересован. Улавливаешь?
Майк кивнул. В конце концов, Фиц вел себя честно, что нельзя было сказать о некоторых других ублюдках. Таких, как Норман Белл.
— Итак, я думал всю прошлую ночь, — продолжал Фиц. — Думал о торговле, о тебе, о том, как уменьшатся источники моей силы к концу года. И я подумал — дьявол, Фиц, ты слишком глубоко завяз в «Стейнберге», чтобы уйти оттуда. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? Я слишком стар, чтобы уходить, да и в любом случае, партнеры не уходят. Либо они выбивают богатство, либо их выметают, как мусор, а я еще не готов лезть в мусорный бачок. Ладно. Я нашел для борьбы кое-что другое. Все это между нами, Майк, потому что информация очень доверительная. Нам нужно сделать небольшое приобретение. Допустим, купить акции английского торгового банка. Если нам удастся купить их тихо и по дешевке, это усилит отдел финансовых корпораций, и тогда мы сможем прикончить сторонников основных инвестиций. Значит, нам нужно найти способ купить эти акции. Я думал об этом всю прошлую ночь, думал, как мне справиться с обеими трудностями — как спасти моих торговцев и как купить акции — обе мысли вертелись и вертелись у меня в голове, видишь, что я говорю? И вдруг я подумал, бинго! В точности, как в бинго, эврика! И я увидел, как совместить их обе.
— Я не уловил, что ты имеешь в виду, Фиц. — Майк заслушался, но не представлял, какое отношение все это имеет к нему и зачем Фиц все это ему рассказывает.
— Я тебе это вот для чего рассказываю, Майк. Все очень просто, — Фиц взял солонку. — Давай назовем ее целью, торговым банком, о'кей? — он поставил ее в центр стола и взял перечницу. — А это назовем «Стейнберг Рот», понял? Если о солонке пойдут дурные слухи, что произойдет со стоимостью ее акций? Она упадет, верно?
— Конечно. Не нужно быть магистром экономики управления, чтобы видеть это.
— Правильно. Не нужно быть магистром экономики управления, чтобы подгонять своего осла. А теперь, что случится, если торговец «Стейнберг Рот», — Фиц указал на перечницу, — заключит огромную сделку с торговцем целевого банка, — он указал на солонку, — причем такую, что целевой банк теряет один или два миллиона фунтов?
Майк вник в ситуацию.
— Ну, это зависит от размера торгового банка — какой капитал они могут позволить себе потерять. «Барклай», например, пострадает, но такая потеря не доведет его до конца.
— Я имею в виду не «Барклай». Скажем, это один из старых, небольших английских банков.
— Один-два миллиона потерь разорят его.
— Точно. А что случится со стоимостью его акций?
— Она резко упадет.
— Хорошо! Ты думаешь то же, что и я! И тогда перечница может купить очень много соли, верно?