— Зачем мне это делать, дружок? Это не шутки для нас обоих. Когда мы разговаривали вчера, у нас был миллиард. Но позже, в четыре часа, я подумала, что курс, скорее всего, поднимется сразу же после закрытия рынка. Я подумала так потому, что валютная интервенция не сработала, а эти Мэр и Ламонт дали рынку «абсолютное обязательство». Поэтому я купила еще миллиард. Я думала, что ночь спустя мы получим прибыль, которая покроет наши потери. Я ошиблась, признаю. Я не предполагала, что они до того отступятся от своих обязательств, что уйдут с рынка. Я сделала ошибку в рассуждениях… небольшую.
Малькольм чуть не подавился на этом слове.
— …большую ошибку в рассуждениях, — поправилась Глория. — Но не писай за это на меня. Ты должен писать на Мэра и Ламонта. Они — настоящая команда, эти двое. Потрясающий дуэт.
Малькольм так и сел. Он не мог сдержать дрожь.
— Но почему ты ничего не сказала мне, Глория?
— По правде говоря, Малькольм, я сказала это тебе. Я отчетливо это помню. Мой рот был занят твоим, хм, членом, — она выговорила это слово с жутким акцентом, — и я на момент освободила губы, чтобы сообщить тебе, что мы изменили позицию. Должна заметить, милок, ты выглядел изрядно довольным, но может быть, ты не совсем понял, что я сказала… — Глория скосила на него уголок глаза.
Малькольм стиснул голову руками, прижав пальцы к глазам. Он ничего не помнил. Он еще мог вспомнить интимную близость, но не помнил никаких разговоров. Придя домой к Кандиде, он уже едва держался на ногах, а когда они закончили ужинать, едва ли был способен вспомнить, как его зовут.
— Может быть, ты не хочешь говорить Большому Джеку, что я рассказывала тебе об этом? — почувствовал он у себя на шее руку Глории. — Может быть, нам лучше не упоминать о том, что здесь происходило прошлым вечером? — Глория толкнула ногой мусорную корзину. — Может быть, ты выкинешь бутылку из-под виски из мусорницы?
Малькольм застонал.
— Может быть, сейчас мне начать закрывать позицию? Как насчет этого, босс?
— Да. Конечно, ты права. Закрывай позицию. Продай ее всю. Продай эти чертовы стерлинги, пока дела не пошли еще хуже. Какой сейчас курс?
Глория перегнулась через него, чтобы взглянуть на экран. Даже находясь в таком потрясенном состоянии, Малькольм почувствовал возбуждение от ее терпкого солоноватого запаха.
— Курс около 2,65, но рынок очень тощий, — сообщила Глория. — Не знаю, удастся ли мне спустить все. Кажется, основная активность идет вокруг кроны, франка и иранской валюты. Все они двигаются на юг — падают.
Малькольм сидел, обхватив голову руками.
— Делай все, что хочешь, Глория, — безнадежно сказал он. — Продавай все, что можешь. Мне нужно подумать о том, что я скажу Джеку.
Малькольма удивляло, почему Глория обо всем говорит так спокойно. Он знал, что она потеряет работу, да и она наверняка это знала, но все-таки вела себя так, будто проиграла в игру «Счастливый случай». Чепуха. У него не было времени переживать из-за Глории. Пусть она сама заботится о себе. Ему следовало побеспокоиться о собственной шее.
Казалось, прошло совсем немного времени, когда Джек примчался в его кабинет. Малькольм взглянул в бледное, осунувшееся лицо Джека и выдавил нервную улыбку. Он почувствовал приступ раскаяния.
— Малькольм! Один из сотрудников отдела только что сказал мне, что в настоящее время у нас есть два миллиарда стерлингов, купленных по средней цене 2,793. Я чуть не уволил его с позором. За гнусное чувство юмора. — Джек говорил очень тихо, его тон был скорее угрожающим, чем злым. — Не будешь ли ты так добр объяснить мне, почему по нашему отделу летают такие дикие слухи?
Малькольм не смел посмотреть Джеку в глаза.
— Это правда, Джек, — пробормотал он. — Боюсь, что это правда.
— Ты, наверное, совсем сошел с ума. Как это может быть правдой?
Малькольм зашуршал бумагами на столе.
— Как ты помнишь, у нас была позиция на миллиард фунтов стерлингов, мы играли на повышение…
— Продолжай.
— Ну, вчера после обеда, мы — то есть Глория — решила ее удвоить.
— Глория решила ее удвоить? — Джек медленно повторил слова, тщательно выговаривая каждый звук.
— Это так. Она считала, что главный подъем курса произойдет сегодня утром.
В комнате наступило молчание.
— Только этого не случилось, — тупо добавил Малькольм.
— Но, Малькольм, я предполагал, что после объявления об отступлении с рынка ты приказал Глории продать позицию в Нью-Йорк?
Малькольм не ответил.
— Малькольм, будь добр, взгляни на меня. — Джек, увидев покрасневшие глаза и виноватое выражение лица Малькольма, догадался, в чем было дело.