Она услышала, как сзади кто-то откашлялся. Оказалось, что в комнату вошел Джек. Он держал в руке бокал с вином.
— Вам что-нибудь налить? — предложил он.
— Спасибо, Джек. Розовый джин, пожалуйста.
Джек плеснул джина с содовой и положил кубики льда. Ему нравилась старая леди. Ему нравилось, что в ее умудренном, видавшем виды лице можно было узнать умные глаза Тедди, что в старшей женщине была заметна та же непоседливость, та же искорка любопытства, что и во младшей. Было несомненным, что Матильда Винингтон-Смит оценивала его, и было несомненным, что она не спешила с заключениями. Это ему тоже нравилось. Она была женщиной, оставляющей окончательное суждение до полной уверенности, и Джек чувствовал, что Тедди станет такой же. Временами она была порывистой. Конечно, Тедди бывала и опрометчивой, как она ясно дала ему понять. Но мудрость, светящаяся в ее зеленых глазах, была безвозрастной, и он видел ее в Тедди так же ясно, как и в ее бабушке.
— Вы хорошие друзья с Теодорой, — Матильда выговорила эти слова как факт, не требуя подтверждения.
— Мы не давние друзья, но, надеюсь, хорошие, — согласился Джек.
— Джек, простите мне прямоту, но у меня есть привычка говорить то, что я думаю. Я полагаю, что возраст позволяет мне несколько большую свободу, чем молодым людям. Вы с моей внучкой только друзья, или больше, чем друзья?
Джек отвернулся. Он не был застенчивым, и вопрос не оскорбил его. Тем не менее, ему было трудно ответить на этот вопрос, а он не хотел ни лгать этой женщине, ни вводить ее в заблуждение уместным ответом. Начистоту с самим собой Джек должен был признать, что не позволяет себе серьезно задумываться над этим вопросом. Он очень хорошо знал, насколько ему нравилась Тедди и очень хотел бы оказаться с ней в постели. Но по этому никак нельзя было судить — они с Тедди всего лишь друзья, или нет.
— Вы спрашиваете, серьезные ли у меня намерения? — спросил он с улыбкой.
— Нет, — чуть раздраженно ответила Матти. — Я не отец и не мать Тедди, и я не такая старомодная, глупая женщина, как вы подумали. Я спросила вас, совершенно понятно — вы только друзья, или больше, чем друзья? Вы имеете полное право сказать, что мне не следует задавать такой бестактный вопрос, что меня это не касается. Тем не менее, я задала его.
— Я полагаю, что вас это не касается, но не отвечу на ваш вопрос не поэтому. Я просто не знаю ответ. Возможно, вам лучше спросить об этом Тедди.
— Возможно, я так и сделаю.
— Ну, когда вы это сделаете, я буду вам признателен, если вы скажете мне, что она ответила…
Матильда заметила серьезное, тоскующее выражение глаз Джека и улыбнулась ему.
— Почему бы вам не спросить ее самому? — сказала она ободряюще.
— Спросить ее о чем? — в комнату скользнула Тедди, под руку с Мелиссой справа и Чарльзом слева. — О чем спросить меня, бабушка? О чем должен спросить меня Джек?
— Сколько раз я должна говорить тебе, что люди, которые подслушивают, никогда не слышат сами себя? — Матильда сделала знак Бартону, дожидавшемуся у дверей, чтобы тот налил вошедшим вина.
Джек уставился на Тедди. Он и прежде видел ее в вечерней одежде, на ужине в Гросвеноре, он видел ее и в деловой одежде, но превращение Тедди после поношенных джинсов и завалящего свитера потрясло его. Тедди была в черном, облегающем тело платье. Поверх узкого шелкового одеяния струились волны блестящего зеленовато-золотистого шифона, широкими складками уложенного вокруг живота и бедер. Это была одежда-мираж — в какой-то момент можно было видеть простое, плотно прилегающее к телу платье, но стоило Тедди шевельнуться, как шифон начинал мерцать, и казалось, каждый изгиб ее тела излучал свет. Вырез горловины открывал ее плечи, выделяя золотистую кожу на фоне блестящей ткани. Тедди уложила волосы в высокую прическу, но не надела никаких драгоценностей, кроме пары больших квадратных изумрудов в ушах. Она не нуждалась в добавочных украшениях, улыбающаяся, смеющаяся, вертящаяся, вся лучащаяся очарованием. Джек на момент зажмурился. Открыв глаза, он увидел рядом Чарльза, который понимающе глядел на него.
— А она неплохо отмылась, не так ли?
Чарльз был мастером преуменьшений. Воодушевление не оставляло Тедди в течение всего ужина и оказалось заразительным. Все прониклись праздничным настроением, словно под Новый год, хотя был обыкновенный сентябрьский вечер. Иногда вечерние сборища проходят наподобие этого. Иногда, без видимых причин, люди сильнее, чем от прославленного бургундского, пьянеют от чего-то особенного, густо висящего в воздухе и впитывающегося в кожу.