Джейми недоуменно уставился ей вслед.
Тедди не стала тратить время на обмен любезностями с Джеком. Она подошла к его рабочему столу и выложила три листка бумаги.
— Джек, мне кажется, что тебе нужно взглянуть на это. Я ничего не сказала тебе в выходные, потому что мои подозрения основывались на случайно услышанных разговорах, а не на чем-то осязаемом, но теперь я совершенно убеждена, что сделка, заключенная в среду Глорией и Майком, была мошеннической. Я не знаю, как это было проделано, я даже не знаю, найдешь ли ты улики, чтобы доказать это, но знаю, что в этом участвовали Алекс и Кандида. Кроме того, я знаю, что Глория получила вознаграждение за это.
Джек напряженно уставился на бумаги.
— Я не понимаю, Тедди. Все эти бумаги никак не связаны со сделкой. Кто такой, или что такое — ДО?
— Этого я не знаю. Но это неважно. Слушай, я ни о чем другом не думала за прошедшие сутки. С чего бы Кандиде покупать опционы «Хэйза Голдсмита», если бы она не была уверена, что на следующий день стоимость акций упадет? Откуда она знала все подробности сделки утром в четверг — возможно, даже раньше, чем ты — и зачем она передала их в прессу?
Джек в замешательстве покачал головой.
— Пожалуй, я согласен с тобой, Тедди…
— Почему Алекс Фицджеральд заплатил тридцать три процента гонорара за то, чтобы выпихнуть Глорию и не куда-нибудь, а в «Хэйз Голдсмит»?
— Может быть, он не знал об этом. Может быть, он просто попросил Кандиду пристроить ее. Может быть, он не знал, что мы тоже заплатили гонорар…
— Черта с два он не знал! Может быть, он просто хороший парень и хотел всем оказать любезность… или, может быть, он хотел, чтобы в «Хэйз Голдсмит» оказался человек, который сделает все, что он скажет? Лучше вот что объясни, Джек — почему Алекс послал Кандиде листок, в котором говорится о компаньонах «Стейнберга»? Какие планы Алекс и Кандида связывали с Майком Мичинелли?
— Тедди, подожди, ты слишком торопишься. Ты спешишь с выводами. Ты даже не знаешь точно, что этот листок прислан Фицджеральдом.
— Нет, я это знаю! И ты это знаешь! Ты просто избегаешь фактов, а они ясны как день!
— Они ясны как грязь! Если ты права, Тедди, если — подчеркиваю, ты права, доходит ли до тебя, насколько это серьезно? «Стейнберг Рот» вот-вот сделает некоторое предложение «Хэйзу». Это «Стейнберг» купил огромную позицию опциона. Вот что я знаю. Я ничего не знаю о позиции Кандиды. У нас нет возможности доказать сговор — если он был. Ты говоришь о скандале с далеко идущими последствиями, касающемся двух ведущих учреждений Сити. Я не хочу, чтобы ты выходила отсюда в таком опрометчивом настроении. Давай посидим и подумаем об этом спокойно. Если даже в том, что ты говоришь, есть зерно правды, если появится возможность доказать это, я не уверен, что мне этого хочется. Ты понимаешь, какой вред может быть нанесен многими людям, если все это выйдет наружу? Если, конечно, ты сумеешь доказать это.
— Я могу это доказать. Кроме того, я знаю в точности, какой вред будет нанесен людям, если все это не выйдет наружу.
— Как ты докажешь это? — тихо спросил Джек. Он чувствовал, что знает ответ, и страшился его услышать.
— Майк расскажет мне правду. Я знаю Майка, и я знаю, что он расскажет мне правду.
Джек взглянул на Тедди. Она стояла, уперев руки в бока, ее глаза сверкали праведным возмущением — женщина, облеченная миссией, женщина, борющаяся за справедливость.
— Ладно, Тедди. Допустим, ты права. Я признаю, что эта сделка во многом кажется мне странной, и вижу множество побуждений, по которым в нее может быть вовлечен Фицджеральд. Но мне кажется, что тебе не следует дальше участвовать в этом. Это не безопасное дело, а кроме того, оно тебя не касается. У тебя нет причин в нем участвовать.
— У меня множество причин! Оно меня касается. Глубоко!
— Ты понимаешь, что для этого тебе опять придется связываться с Майком?
— Конечно, я это понимаю.
— Мне казалось, что ты никогда не захочешь видеть его снова?
— Вряд ли тебя это касается, не так ли, Джек?
Их глаза встретились. Джек отвернулся, не в силах выносить обвиняющий взгляд Тедди.
— Наверное, не касается, — согласился он. — Я очень признателен тебе за то, что ты сделала. Это может изменить все, но я беспокоюсь за тебя. Я могу сам заняться этим.
— Нет, не можешь. Тебе Майк ничего не расскажет.
— Хорошо. Иди и поговори с Майком, если ты должна. Но я не хочу, чтобы ты приближалась к Фицджеральду. И ни слова не говори Кандиде. И никому не говори ни слова о том, что Кандида купила опционы «предложить». Это совсем другая история, не имеющая отношения к сделке.