Джек в недоумении уставился на нее. Тедди выглядела такой злой, такой раздраженной, а он ожидал, что она ухватится за его план со своей обычной горячностью. Он не мог не обсудить с ней это дело и выслушать ее мнение, чтобы проверить свое собственное. Он ожидал, что она обрадуется плану, который позволял наказать виновника и защитить Майка.
— Теодора, — позвал он. — Сядь сюда, пожалуйста.
— Это еще зачем? Это мой дом. Большое спасибо, но в своем доме я могу делать все что угодно. Я буду очень признательна, если ты не будешь разговаривать со мной как с ребенком!
— Тогда перестань вести себя как капризный ребенок! Что на тебя нашло? Ведь все это расследование было твоей идеей! Это ты так настаивала, так упорствовала, так размахивала флагом — а теперь утверждаешь, что тебе все равно, чем это кончится? Я не понимаю тебя. Я вообще не понимаю женщин.
— О Боже, избавь меня от штампов! Мне кажется, что некоторых женщин ты понимаешь очень хорошо. Ты достаточно понимаешь Кандиду, чтобы защищать каждый ее шаг, и ты собираешься это сделать!
Джек вскочил. В два шага он оказался перед Тедди и схватил ее за плечи, почти тряся.
— Хватит! Замолчи немедленно! Ты сама не знаешь, что говоришь. Ты не понимаешь, о чем говоришь! А теперь сядь, — он пихнул ее на стул, — и давай поговорим разумно, — он налил вина в бокал и вручил ей. — Что ты имеешь против Кандиды?
— Не понимаю, как ты можешь говорить, что Кандида здесь ни при чем. Не понимаю, как ты можешь утверждать, что она — жертва Фицджеральда. Боже мой, это же она все задумала!
Самообладание вернулось к Джеку.
— Тедди, то, что Кандида взяла двойной гонорар за трудоустройство Глории Мак-Райтер, не может быть доказательством ее вины, — сказал он уже спокойнее. — Кроме того, мы знаем, что она купила опционы «Хэйз Голдсмит». Возможно, это нечестная торговля, в небольшом размере, но это может оказаться и хорошо рассчитанной ставкой. Я не намерен губить ее за эти два мелких грешка.
— Зато она очень даже намерена погубить тебя, — проворчала Тедди, вызывающе глядя на него.
— Верно, поэтому мне решать, что с этим делать. Ведь она пытается навредить мне, а не тебе.
Тедди не сказала ни слова, но надулась. Ее пальцы сердито забарабанили по столу.
— Так мы договорились? — ласково спросил Джек. — Теперь с тобой все в порядке?
— Да, прекрасно. Просто прекрасно.
Джек прикусил язык. Если что-то и заставляло его почувствовать подлинное различие между полами, если что-то и заставляло его сочувствовать женоненавистникам — это был способ применения женщинами слова «прекрасно».
— Так что ты теперь собираешься делать? — спросил он.
— Я собираюсь повидать Майка. Попрошу его написать все. А затем я собираюсь лечь в постель.
Ее слова тяжело повисли в воздухе.
— С Майком?
— Может быть. Я еще не решила. Это будет зависеть от настроения. Надеюсь, тебя это устраивает? Надеюсь, мне не нужно спрашивать твоего разрешения?
Джек сжал зубы и чуть заметно покачал головой.
— Извини, Джек, я не расслышала. Мне нужно спрашивать твоего разрешения?
— Ты прекрасно знаешь ответ. Не дразни меня, Тедди. Не дразни.
Тедди очень хотелось раздразнить Джека. Ей хотелось спровоцировать его, заставить потерять выдержку. В этот момент она больше всего на свете ненавидела его самообладание. Тедди подошла к телефону и набрала номер Майка.
— Майкл? — сказала она нежно, но достаточно громко, чтобы ее слышал Джек. — Я дома. Тот ужин все еще у меня в холодильнике. Почему бы тебе не приехать сюда? Приедешь, да? — она вслушалась, затем улыбнулась. — Тогда о'кей. Через полчаса, я хочу принять душ и приготовиться, — Тедди снова рассмеялась, теплым, призывным смехом. — До скорой встречи.
Она повесила трубку. Джек не уходил из кухни, сжимая в руке бокал, словно хотел раздавить хрупкое стекло. Тедди налила себе еще вина и встала рядом с ним, ожидая, что он скажет.
— Мне не хотелось бы расставаться так, Тедди, — сказал он. — Я просто не понимаю, что ты делаешь.
— Я тоже, Джек. Я не понимаю, что ты делаешь.
— Ради Бога, Тедди! Чего ты хочешь? — он почти простонал последнее слово. Этот идиот все еще умудрялся не догадываться, чего она хочет.
— Я хочу принять ванну. Если ты не хочешь уходить, можешь остаться здесь или подняться наверх. Если хочешь, можешь посидеть у меня на кровати, пока я буду в ванной, но не знаю, что еще могу сказать тебе. Делай все что тебе вздумается.