— Понимаю. А на следующий день после смерти Томми не случилось чего-нибудь особенного?
— Не могу припомнить. Кажется, Джек ходил в больницу. Я не могла пойти. Он сделал все приготовления. Это было очень сложно. Мы хотели отвезти Томми домой.
— Что вы чувствовали по отношению к Джеку?
— Я начала ненавидеть его. Чем больше я думала об этом, чем больше понимала, что Томми не вернуть, тем больше я его ненавидела. Это было так эгоистично с его стороны, понимаете. Если бы он бодрствовал, если бы он достаточно заботился о Томми, чтобы остаться бодрствующим в течение нескольких минут… Коронер сказал, что Томми утонул за несколько мгновений до того, как я закричала. Разве несколько минут сна сравнимы с жизнью единственного сына?
Платок дрожал в руках Кандиды, но она не плакала.
— Как на все реагировал Джек?
— Ох, он был очень спокоен, в полном самообладании, — язвительно сказала Кандида. — Он вновь изображал белого рыцаря. Я думаю, что он вообще не реагировал. Он вернулся на работу через неделю после нашего возвращения, сразу же после похорон.
— Как вы себя чувствовали на похоронах Томми?
— Как, вы думаете, я себя чувствовала? — зло спросила Кандида. — Мне казалось, что я умерла. Я чувствовала себя именно мертвой. Полагаю, что я хотела умереть. Мне казалось, что все кончено. Все кончено, — повторила она бесцветным, опустошенным голосом.
— Кандида, думаю, сегодня нам лучше оставить этот разговор. Я очень хотел бы его продолжить на следующей неделе.
Глава десятая
На следующее утро Тедди позвонил Пол Драйвер. Услышав его решение, она осталась в полном самообладании, как образцовый профессионал-рекрутолог.
— Понимаю, Пол, — сказала она деловым тоном. — Да, я думаю, что ваши доводы абсолютно верны. Я совершенно согласна с вашими сомнениями относительно Конрада. В любом случае, главное, чтобы вы были довольны выбором. Ведь все это делается для вас.
— Но пока не говорите ничего другим кандидатам, — предупредил ее Пол. — Я хочу подписать контракт прежде, чем мы откажем остальным. Дела всегда срываются в последнюю минуту, Тедди. Вы это знаете лучше, чем кто-либо.
— Разумеется. Нет, сначала я сделаю предложение, давайте с этого и начнем. Давайте убедимся, что я точно помню условия — мы говорили о базовом окладе в двести тысяч стерлингов, верно?
— Да, я даже согласен на долларовый эквивалент, если возникнут трудности с обменом, но предпочел бы стерлинги. Я даже могу заплатить половину оффшором, чтобы улучшить налоговые условия. В случае несогласия я могу добавить оклад, если дело будет зависеть от этого.
— Хорошо. Поняла. Мы начнем торговаться с двухсот тысяч. А премии?
— Я гарантирую минимальный чистый заработок за первый год, пока не будет основан новый список клиентов. Кроме того, это связано с качеством исполнения работы. Кажется, он может получать до миллиона стерлингов в год. Никто из партнеров не получает больше, это связано с интересами фирмы. Наш нормальный доход обычно около двухсот процентов оклада, плюс доля от прибыли, плюс акции, плюс премиальные акции, которые могут быть конвертированы в течение ближайших трех лет. Я все это рассказывал ему.
— Звучит неплохо.
— Как наши шансы, Тедди? Он заинтересуется?
— Подождем и увидим, Пол. Вы знаете, что ни в чем нельзя быть уверенным, но это хорошее предложение. Позвольте мне попытаться сделать его, и я позвоню вам сегодня вечером или завтра утром.
Тедди положила трубку, ее руки дрожали. Мгновение спустя Джейми услышал вопль радости, с которым она ворвалась в его кабинет.
— Они выбрали его! ФРЖ только что попросил меня сделать предложение Кристиану Клемент-Гранкуру! — глаза Тедди сияли, щеки пылали от волнения. Джейми искренне обрадовался за нее.
— Превосходная новость, Тедди. Хорошо сделано! Какой же у нас с этого гонорар? — он вытащил калькулятор и быстро ввел цифры для расчетов. — Позволь взглянуть… две сотни базовых плюс пятидесятипроцентный минимум…
— Нет, мы договорились делать расчет по среднему значению, которое доходит до семидесяти пяти процентов…
Джейми присвистнул.
— О'кей, теперь поговорим. Двести плюс семьдесят пять процентов — это триста пятьдесят тысяч, возьмем тридцать три процента, это сто пятнадцать тысяч пятьсот, уберем задаток… какой он был?