Старуха вновь сощурилась недоверчиво, но руки не протянула, только махнула ею в сторону стула, стоящего с противоположной от неё стороны, и плотнее закуталась в цветастую шаль. Словно под действием гипноза, Сонни послушно уселся на указанное место. Рэд тем временем спокойно разливала кофе по двум небольшим чашкам. Горький аромат заполнил пространство, окончательно превращая комнату в какое-то потустороннее место.
Одну из чашек Рэд подвинула к старушке, а вторую оставила на подносе. Она отошла в сторону, принимаясь расправлять длинные гардины, при этом не допуская, чтобы малейший проблеск света попал в помещение. Геверти покосилась на чашку перед ней, неохотно вытянула одну руку из-под шали и пальцами подвинула чашку по столу в сторону Сонни.
— Пей. Пей и думай о своей жизни.
Сонни приоткрыл было рот, чтобы вежливо отказаться и вообще уйти отсюда побыстрее, но что-то во взгляде этой женщины не давало ему этого сделать. Надо же, второй раз за несколько месяцев. Хотя, с другой стороны, ему было интересно — совпадёт ли это предсказание с тем, что говорила та гадалка на Хоккайдо. Надеясь, что это позволит избавиться ему от навязчивого образа женщины в красном, он пригубил напиток.
Рэд уже обернулась и пристально за ним наблюдала. Затем как-то нервно повела плечом, отвернулась лицом к стене и пробормотала:
— Только не до конца, пей до самой гущи, но её нельзя.
Сонни послушался, затем отнял чашку от губ и протянул Тэгиле. Та её не приняла, продолжая сверлить его взглядом. Вместо этого Рэд подставила блюдце под чашку:
— Переверни.
Как только он сделал указанное, Рэд положила блюдце перед старухой и сама взялась за вторую, медленно отпивая мелкими глотками. Прождав около минуты в полной тишине, вязкой и неуютной, Тэгила наконец подняла чашку и поднесла к глазам. Её губы тронула лёгкая улыбка.
— Да у тебя, мальчик, — голос старухи напоминал скрип несмазанной двери, — такое счастье впереди.
Сонни вскинул вопросительно бровь и неосознанно подался немного вперёд, склоняясь над столом.
— Вот только вижу две дороги. — Она выставила вперёд два пальца. — Два жизненных пути. Один ты проходишь сейчас, и ведёт он тебя к покою. Спокойная жизнь, размеренная, но мутная. Мучиться ты будешь от неизвестности сделал ли правильный выбор. Вторая дорога — бурная река, полная страданий и… — Геверти сделала глубокий вдох. — Счастья. Там тоже будут сомнения, но иного толка. Угодишь ты в капкан паучьей лилии…
Звякнула о блюдце вторая чашка. Сонни не обратил внимания на то, как побледнела Рэд, полностью сосредоточившись на предсказании.
— Человек, предназначенный тебе свыше, — продолжала Тэгила, а затем подняла на него взгляд, и Сонни показалось, что старуха усмехнулась. — Женщина. — Его сердце замерло на мгновение, зайдясь бешеным ритмом на следующей фразе. — Женщина в цветах смерти красных, как сама кровь.
Да что же это такое?! Они все сговорились?! В ушах шумело, но Сонни сумел различить дальнейшие слова.
— Настрадается девочка от тебя, ой настрадается. — Она покачала головой. — Но если ты всё сделаешь правильно, если сделаешь верный выбор, то сможешь это предотвратить. И тогда бурный поток станет чистою рекой, и счастье будет следовать по пятам, а каждый миг жизни будет казаться раем.
Тэгила отложила его чашку на пустующее блюдце, потянулась было к той, из которой пила Рэд, но остановилась. Задумалась о чём-то, затем снова ткнула в него пальцем.
— Будет развилка, когда тебе нужно решить. Подумай хорошо, чего от жизни хочешь. Когда встретишь женщину с красными цветами, придётся сделать выбор.
Ошарашенный, Сонни не в силах был пошевелиться. Он бездумно уставился на шаль старухи, пытаясь осмыслить реальность произошедшего. Дважды. Дважды! Невозможно, чтобы одно и тоже предсказание ему сделали в двух разных частях света. Немыслимо!
— Ой, дитя моё. — Тэгила уже рассматривала рисунок в чашке Рэд. — Три пути у тебя, целых три, и все отличаются друг от друга, как день от ночи, земля от неба. — И голос её задрожал. — Первый — полон терпения и покоя, любить тебя будут, а ты — нет. Второй — что ты сейчас проходишь, не сумеешь удержать ты свою любовь, как бы ни старалась. Уйдёт от тебя, ох уйдёт! И третий…
Старуха замялась, а Рэд отошла к окну, став у самого края и выглядывая в окно за шторой. Она сложила руки на груди и совсем никак не реагировала на услышанное.
— Третий, — повторила Тэгила, — не от тебя зависит, не от твоих поступков. Что бы ты ни делала, зависит он от другого человека, именно ему решать, случится это или нет. И вижу только боль, так много боли, ой, дитя моё. — И она закачала головой.