~
В итоге все мы всего лишь история.
Так пусть хотя бы эта будет с хорошим концом.
Глава 1.
Глава 1.
~ Как прежде уже никогда не будет. ~
Рубашка, застегнутая под горло, душит, в помещении жарко, ладошки, сцепленные на коленях в замке, потеют. Хочу сбежать отсюда. На меня смотрят, все они на меня смотрят своими сочувственными взглядами. Засуньте свое сочувствие в задницу, мне оно не понадобится.
— Мистер Уокер был прекрасным человеком, отцом и другом.
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Воздух застревает в легких, и я неловко кашляю. Не знаю куда деть свои глаза. Пастер стоит около темного гроба, стараюсь не смотреть в ту сторону, если бы могла, то вообще не пришла сюда.
— Хотелось бы предоставить слово его родственникам.
В голове начинаю перебирать всех родственников, которых помню.
Тетка Элиc. Скверная женщина, мне приходилось гостить у нее пару раз, это было отвратительно, разве что гречку меня не заставили перебирать, в остальном сюжет Золушки, только без принца и балла.
Дальше идет Кэрри, вообще она моя бабушка, но она терпеть не может, когда ее так называют. Такая же, как и отец, педантка до мозга костей, а эти ее вечно идеально уложенные в хвост волосы… Передергиваю плечами от воспоминаний о ее прическе.
Тетушка Луиза и дядя Хантер были милыми, но в том году скоропостижно скончались, их любовь была настолько сумасшедшей, что они не придумали ничего лучше, чем отравиться в один день. Так и ушли в мир иной вдвоем.
Хмурю брови, продолжая перебирать людей в голове. Дядя Конор, этого здоровяка я видела в последний раз еще тогда, когда мама была жива. Грустно хмыкаю, меня даже на ее похороны не пустили, это все из-за отца. Он настолько ее ненавидел, что даже мне не дал с ней попрощаться, никогда ему этого не прощу.
Мы с мамой были мало чем похожи, почти все я унаследовала от отца. Она была воплощением чего-то доброго и светлого, со своими блондинистыми волосами, доброй улыбкой, серыми глазами. Что касается меня… помню, как Клэр отозвалась о моем цвете волос: «Они темнее чем тот прямоугольник Малевича.» Вообще-то у него был квадрат, но на это подруга ответила, что каждый видит по-своему.
Неизменным в маме оставалось лишь одно - красная помада на губах. Она была на ней всегда, мне кажется, что нас с сестрой она рожала тоже с красными губами. В голове всплывают слова десятилетней давности:
«— Запомни, детка, мужчины с ума сходят от вида красной помады, они не далеко ушли по развитию от парнокопытных. Пусть это будет твоей визитной карточкой, твоей изюминкой».
Так и было, я начала красить губы помадами, не всегда красных оттенков, но помада была на моих губах всегда. Ее не было в те редкие моменты, когда рядом был отец, он это терпеть не мог… Он не мог терпеть все, что было связанно с мамой, иногда я ловила себя на мысли, что от этого он недолюбливает меня, мама была для меня всем.
Глаза пощипывает от влаги, быстро стираю слезы пальцами. Но одна все-таки срывается и течет по щеке. Поднимаю голову, тетка Элис смотрит на меня. Черт, теперь будут думать, что я так расстроена из-за отца. Чушь, он не достоин ни одной моей слезинки.
— Он был по-своему хорош, — какая то пухленькая женщина, смаргивая слезы, начинает говорить, стоя рядом с гробом, — Лукас всегда работал на износ, всегда работал на совесть и для своей семьи, для того чтобы его дети ни в чем не нуждались.
Губы кривятся от ее слов, он всегда пропадал на работе, работа стала для него не то чтобы вторым домом, он буквально жил там.
— Мне всегда будет его не хватать, не зря говорят, что Господь Бог забирает из этого мира лучших.
Не могу это слушать, это свыше моих сил. Встаю с деревянной скамейки, хватаю свое пальто и иду на выход. Ловлю уничтожающий взгляд сестры, но сейчас мне наплевать на это, все нравоучения и крики будут потом. Все потом, мне просто надо выйти отсюда.
Каблуки глухо стучат, касаясь пола, передние прядки волос упали на глаза. Плечом припадаю к громадной двери церкви, пару секунд провожу в попытках открыть ее и наконец холодный сентябрьский ветер потоком врезается мне в лицо.