Ещё через несколько минут Реншу — единственный, кому достались наушники, — сдвинул брови и начал что-то резко говорить в микрофон. В результате наш курс ощутимо изменился, и, глядя в окно, я понял, что три вертолёта разделились. Это могло говорить лишь об одном: нас преследовали по воздуху.
Я спокойно отдавал себе отчёт в том, что если накроет ракетой или пулемётной очередью — мне конец. Ни одна техника больше не включится, я сейчас — даже меньше, чем обычный человек. Реншу, скорее всего, выживет. Возможно, вытащит Юна. А мы с Дэйю просто погибнем. Отражение этих мыслей я читал и в её глазах, взгляд которых сделался более осмысленным.
Чтобы отвлечься, я думал про Юшенга, про его странные метания. И чем больше думал, тем более понятными они для меня делались. Я снял его сестру с зависимости. Сделал то, о чём сам он мог только мечтать. И наверняка об этом Жилан написала в том письме. Может, просила заодно оставить её навсегда в покое, хотела окончательно отгородиться от своего брата-близнеца, на которого была совершенно не похожа.
Юшенг — конченый психопат и наркоман, тут двух мнений быть не может, но при этом он, кажется, всегда был предельно честен — как минимум перед самим собой. А может, просто слишком глубоко уважал сестру, для чтобы убить человека, который вернул её свободу жить. И этого порыва оказалось достаточно для того, чтобы то нечто, что объединило меня, Дэйю и Юна, перекинулось и на него.
Однако всех наших усилий не хватило, чтобы прикончить Кианга… А шансов вновь собрать хотя бы тот же состав, не говоря о чём-то большем, практически нет. Во всяком случае, Юшенг наверняка предпочтёт исчезнуть со всех радаров…
Так я размышлял, когда по расслабившемуся лицу Реншу понял, что опасность миновала. Видимо, мы влетели на территорию клана Чжоу. А когда вертолёт опустился, услышал слово «носилки». Хотел возразить, но встать не получилось. В результате на носилках утащили нас всех — Юна, Дэйю и меня. Покачиваясь и глядя в серое небо, я думал, что, кажется, впервые лежу на носилках, будучи в сознании. Забавное ощущение.
И стоило об этом подумать, как отрубился.
Остаток дня и бо́льшая часть следующего слились воедино. Я не вполне отдавал себе отчёт, в котором дне нахожусь. Приходил в себя, оклёмывался. Юн определил меня в хорошо знакомый трижды проклятый отель — в котором мы жили, когда участвовали в турнире, в котором Дэйю убила собственного отца. О таких деталях Юн, видимо, не задумывался, а когда до меня дошло, было уже поздно о чём-то говорить, и я решил — будь что будет.
Вышло так, что ночью Дэйю оказалась в моём номере. Так, как она это умела: появилась, и всё тут. Сидела на краю кровати, потом — легла рядом. Смотрела в потолок, а я смотрел на неё.
— Если скажу, что ты не виновата, тебе полегчает? — спросил я, нарушив тишину.
— Нет, — ответила Дэйю.
— А если добавлю, что он был редкостной мразью?
— Я знаю о нём больше, чем ты можешь вообразить, и мне его не жаль. — Дэйю помолчала, будто раздумывала, что можно мне сказать, а чего говорить не стоит. — Мне не из-за него грустно, а из-за себя. Каждый раз, когда кого-то убиваешь, на самом деле убиваешь частицу себя. Первыми гибнут самые слабые кусочки, и кажется, что ты становишься сильнее. Но однажды понимаешь, что всё, что от тебя осталось, закрыто со всех сторон мертвечиной. И тебе не выбраться. И к тебе не пробиться.
Она тяжело сглотнула и повернулась ко мне.
— Спасибо, что спас мне жизнь.
— Когда? — удивился я.
— Ты бы не оборвал этот ритуал ни за что на свете, но он прервался. Ещё секунда — и я бы умерла.
Вот, значит, как… Тогда, справедливости ради, стоит заметить, что жизнь Дэйю спас господин Киу. Если бы не его занесённый меч, я бы и не подумал прервать ритуал. Что за безумный ангел направлял его руку в тот момент? Вселенная полна загадок…
— О чём ты сейчас думаешь? — спросила Дэйю. — Строишь планы, как найти Кианга?
— Нет. Знаешь, как ни странно, я думаю о доме. И о тех, кто меня там ждёт.
Я осекся. Кто меня там ждёт… Гуолианг мёртв. Госпожа Кингжао, моя названная мать, куда-то исчезла, и я даже не знаю, куда. В доме осталась только Ниу, на которую я чуть ли не наорал в последнем разговоре. Она мне даже не жена официально. Может, поговорила с Наташей, да и плюнула. Решила: чего гробить свою жизнь ради какого-то тупого мужлана, женатого на своей работе?
— Торжественно клянусь, что постараюсь стать чуть меньшим мудаком, чем обычно, — сказал я и почувствовал, что Дэйю улыбается в темноте. — Выходной раз в неделю, ужин вовремя и всякая такая хрень, которая, по слухам, бывает у нормальных людей. Ты довольна?