- Не смотри туда, не надо, все уже закончилось, - девушка осторожно тянет меня за собой.
- Идем. Я послушно следую за ней и маленьким, дающим теплый рассеянный свет, шариком. Мы спускаемся на один пролет вниз и девушка просит:
- Постой здесь. Я прислоняюсь к холодной стене, а она входит в одну из трех дверей, что выходят на круглую площадку. За мгновение она возвращается и дает мне какую то одежку:
- Вот, возьми, ты совсем раздетая, а там холодно…
Я только теперь осматриваю свое тело. Да, раздетая, этот монстр порвал то, что было на мне на лоскуты и вот теперь они кое - где намертво прикипели к моим увечьям. Так что я вся в ошметках простыни и своей кожи. Тихо шепчу воспаленными, потрескавшимися губами:
- Спасибо… И выжидающе смотрю на девушку, я не знаю ее имени.
- Я Тата ( я уже слышала это имя, и слышала здесь) я знаю что тебе пришлось пережить и помогу всем чем смогу. В ее глазах плещется решимость.
- Одевай вот это ( «это» что то вроде длинного, в пол, халата, но из толстой и теплой ткани) и еще этот плащ. Она натягивает на меня вещи и сует в ладонь мягкий мешочек с позвякивающим металлом внутри.
- Это деньги. Демон собирался с тобой расплатится за услуги. Я отвожу ее руку в сторону и сыплю:
- Не надо… Но она жестко встряхивает меня за плечо ( в глазах плывет фейерверк из разноцветных звездочек, больно!):
- Он тобой воспользовался? Воспользовался! Ты чудом осталась жива и теперь забери то, что твое по праву. Тебе же теперь лечится надо, а хороший маг – целитель даром лечить не буде, поняла? Я киваю и вдруг вспоминаю, где я слышала ее имя. Это ж про нее сплетничали, что «попала под горячую руку»…
- Ты тоже знаешь…, - в моих глазах стоят слезы, эта хорошая девушка прошла тот же ужас что и я. Она кивает:
- Да, но мне и вполовину не досталось так, как тебе. Она сжимает мою руку и мы подходим к маленькой дверце в темном закоулке. Тата поворачивается ко мне и говорит:
- Вот, здесь выход. Послушай меня, ты сейчас выйдешь на дорогу. Там, внизу, в городе, есть постоялый двор «Красный петух». Ты его легко найдешь, просто иди вдоль дороги. Возьми себе комнату и попроси целебный отвар, хозяину скажешь так – « У Таты все хорошо, но она просила приглядеть за младшей сестрой». Он будет знать, что тебе надо и поможет.
- А ты… остаешься? Она горько улыбается:
- А куда ж я денусь, я сюда продана за долги, пока не отработаю, убежать или уйти не могу…
Я выхожу тайным ходом из замка ( академии?) и иду вперед, на огни города. Через несколько метров оглядываюсь и столбенею – за спиной такое громадное здание, что аж дышать трудно, чувствуя себя муравьем у подножия горы.
Продолжение 17.08
Заставила себя отвернуться, огляделась. Высоко в тёмно-синем небе светит огромная луна и передо мною тускло блестит отполированным многими ногами дорога. В лунном свете она как серебристый ручеек, который зовет меня за собой. И я решительно делаю шаг вперед. Ногу обжигает холодом. Что за… Я смотрю вниз, на свои ноги, ах да, я босая, а камень холодный, как лед. Что бы согреться, надо двигаться, и я начинаю свой путь в неизвестность. Шаг за шагом удаляюсь от громадины, оставляю ее за спиной. А чувство такое, что она нависает надо мной и, пристально смотрит мне в спину, тянет ко мне темные, длинные руки…
Там, вдалеке, теплыми огнями мигает город, мне нужно как то доковылять туда. Как там Тата сказала? Да, таверна « Красный петух», а и еще вот это - «присмотреть за младшей сестрой». Я так спешу покинуть место моего унижения, боли и ужаса, что, не смотря на плачевное состояние моего тела, даже срываюсь на бег. Правда, надолго меня не хватает и дальше, я не иду, а плетусь, шатаясь из стороны в сторону. Сил почти нет, но я заставляю себя - «Яна, ты должна, ты сможешь, ты сильная, ты должна выжить». Некоторое время этот примитивный аутотренинг выручает, и я продвигаюсь вперед на чистом упрямстве. Пот заливает глаза, болят ссадины на лице и прокушенная губа, тупая тянущая боль пульсирует внизу живота и время от времени по внутренней стороне бедер, по ногам стекает влага. Кровь. Где то в мозге бьется мысль – это кровотечение, этот монстр меня искалечил, что то порвал там во мне, насилуя и, если я не дойду до города, то… Адреналин схлынул и накрывает такая волна страха и боли, что я падаю на колени, как подкошенная. Дышать нечем, хватаю воздух, как рыба, выброшенная на берег, а сердце колотится так, что его стук, наверное, слышно за километры.