Иторри окружил себя куполом целительской силы и смог, наконец то, свободно вдохнуть:
- Тор, что происходит?! Почему это… Шаар, как же больно! Этот ужас даже купол не способен удержать!
- Отпусти меня, я поищу источник…
Иторри глубоко вдохнул, развел руки и позволил Тору свободно взлететь вверх. Огромные крылья, на миг, закрыли звезды на головой человека. И вот король увидел ночную столицу глазами демона. Яркие вспышки голубого – удовольствие, золотистый – смех, горячий красный – постельные утехи… Где же источник этой адской боли, кто желает себе небытия, переживая агонию волна за волной?
Тор взлетал все выше и выше. Разноцветные огни слепили…
Он внимательно осматривал город. И вдруг, пульсирующий болью, ярко рубиновый столп света ударил в ночное небо. Где то там внизу взвыл от боли Иторри. А за секунду ему начал вторить и Тор. Рубиновый свет окутал дом Саимы…
Охранные чары и заклятья король даже не заметил, вихрем врываясь в дом няньки. Неожиданно дорогу ему преградил огромный, черный, как полночь, оборотень. Угрожающе обнаженные клыки и мощное утробное рычание указывали на серьезность его намерений – порвать любого, вступившего на порог этого дома.
- Саима?! Саима!
Иторри не хотел убивать оборотня. Кажется, там, в доме, происходило что то важное для этого полузверя – получеловека, если он решил пожертвовать собой, но защитить то, что находится внутри. Новая вспышка боли и мужчина не устоял на ногах, опустился на колени. Оборотень внимательно смотрел на мужчину перед собой. Сквозь зубы, сжатые от сумасшедшей боли, король прошипел:
- Там моя молочная мать, если ты ей хоть что…
Взгляд умных, серебристых глаз и волк отступил в внутрь дома, как бы приглашая. Иторри бросился вперед, искать источник этой жуткой агонии. Одна дверь, вторая…
Изысканный аромат окутал его теплым, ласкающим облачком и навстречу ему, вышла Саима. Крепкая статная фигура, темные, как сама ночь, глаза и насмешливый грудной голос:
- Наконец то, коронованный озорник, явился проведать свою старую няньку. И сто лет не прошло…
- Саима, что происхо…
Новая волна боли сжала огромной ладонью и мужчина не смог окончить вопрос.
- Ох, святой Хиимин, - плеснула в ладони нянька, - беда тут у меня. Ты очень вовремя пришел…
- Шаар, просто скажи, ЧТО здесь происходит!
- Девчушка у меня тут помирает! Вон Реан под утро притащил еле живую…
- И что, с твоим то умением, ты просто смотришь, КАК она умирает?! Саима, ей ужасающе больно! Эта жуткая агония…
Старая демоница спокойно посмотрела воспитаннику в глаза:
- Торри, я сделала все, что могла. Она отравлена. И кто то жестоко поиздевался над ее телом. Я не могу спасти ее.
Иторри знал, какой искусной целительницей прослыла Саима. И если она говорит, что бессильна…
- Покажи ее мне. Может я мог бы помочь?
- А выдержишь? Вон как тебя скрутило…
- Она… неимоверно страдает и я, почему то, чувствую ее боль. Со мной такое впервые.
Нянька внимательно посмотрела на короля:
- Хм, демон - целитель... А что, может, и правда поможешь. Идем!
Она потянула Иторри в глубь дома. Чем ближе они подходили к комнате умирающей, тем сильнее он чувствовал, как страдает незнакомая девушка.
Саима тихонько приоткрыла дверь в спальню. Ее воспитанник иногда ночевал здесь, прячась от надоедливых чиновников. Ему нравилась эта комната. Высокие, красивые окна, светлая, изящная мебель, цветущие вазоны… Здесь ему было… уютно что ли. И пахло живым, любящим, семейным домом – цветами, выпечкой, чистотой. В своем огромном холодном дворце Иторри иногда, до зубовного скрежета скучал за часами, проведенными в доме няни.
Глубокий, низкий, исполненный муки, стон, заставил вибрировать каждую клеточку его тела и выбил из головы все посторонние мысли. В два шага он оказался возле кровати. В его постели находилось хрупкое девичье тело. Спутанная грива роскошных золотистых волос, бледное исхудалое личико, тонкие белые руки, искусанные в кровь пухлые губы. Незнакомка была невероятно красивой. И кровоподтеки, и царапины, и огромный тёмно-багровый синяк на шее не могли скрыть это. Иторри будто реакх лягнул. Он сразу понял, от какого яда умирает эта малышка, от чего ее шею затапливает черная кровь…
Кто то из демонов пометил ее своим укусом. И, тварь этакая, не окончил дело. Церемония не была завершена. Противоядие не попало в кровь девушки…
Тело умирающей выгнулось дугой и крупные, чистые, как горный хрусталь, слезы брызнули из глаз:
- Мамочка, помоги! Мне так больнооо…
Крик боли перешел в хрип и девушка затихла. Она не замечала пришедших, плавясь в адской лаве страданий.