Тропа, утоптанная сотнями ног корсаров, извиваясь между нагромождения камней, уходила к вершине прибрежной скалы. Там на верху, с небольшой площадки, просматривалась вся бухта с качающимися на воде кораблями Бальтазара. Чахлый, полусухой кустарник, парящие в небе крикливые чайки, а на фоне белой скальной породы, черное пятно входа в пещеру богов, так называли то место где поклонялись пираты своим богам, прося милости и удачи в бою, а взамен приносили омытые кровью награбленные дары.
Вспыхнул, потрескивая масленый факел, освещая своды пещеры.
— Я никогда ничего подобного не видел, — переводя дух от изумления, произнес Косса.
С одной стороны, в небольшой нише стояла икона Девы Марии, и у ее ног, сверкая и переливаясь в свете факела, высилась гора драгоценностей, а у другой стены пещеры высилась такая же гора золота и драгоценных камней сложенная у могилы мусульманского святого.
— Нужно сделать тысячи и тысячи набегов, пролить моря крови, но и тогда не соберешь столько сокровищ, — удивлялся Бальтазар, смотря на сверкающие россыпи.
— Это страшное золото, на нем кровь, — тихо сказала Яндра, испуганно прижимаясь к плечу молодого пирата.
— На любом золоте есть кровь или чьи-то слезы, — отозвался Бальтазар, — но от этого оно не становится менее ценным. Эй, Марко, Стефано, грузите все на корабли, мы уходим, — глаза Бальтазара светились от радости.
— Нельзя капитан, — это был голос Марко, он говорил тихо, но под сводами пещеры его голос словно гремел, или это только показалось Бальтазару, — нельзя, это золото принадлежит богу, и мы накличем беду на свои головы. Никто и никогда не осмеливался до него дотронутся, и нам не стоит. Поверьте мне капитан.
Любое рассуждение или не повиновение всегда приводило Бальтазара в ярость. Выхватив из-за кожаного пояса нож, он, не раздумывая, вонзил его в сердце Марко.
— Спорить со мной, не позволено ни кому, и даже тебе Марко…. Грузите, что смотрите, — и он вышел из пещеры, увлекая за собой испуганную Яндру.
Ветер закручивал, как кудри, серые облака. Поднимавшееся из-за горизонта солнце искрилось в брызгах пенящейся у бортов воды. Эскадра Косса подняв паруса, покидала бухту. На палубе, широко расставив ноги, стоял, довольный собой, Бальтазар, вглядываясь в морскую даль. Трюмы кораблей полны. Пора и навестить Искью.
Ветер способствовал, и корабли устремились в сторону родного берега. Солнце и соленый ветер, что может быть лучше для морехода, но как часто бывает на море, ветер резко сменился и начался шторм какого ни Бальтазар ни его команда никогда не видели. Огромные валы шли один за другим, круша все на своем пути, а пепельно-серое небо разразилось ливнем, словно стена, преграждающая путь кораблям.
— Рубить канаты…
— Руби мачты….
Трещали мачты, хлопали разорванные паруса, люди в панике метались по палубе, спасая свои жизни…. Предсмертные крики падающих за борт…. Один за другим на морское дно уходили корабли из эскадры Коссы. Привязав себя и Яндру к мачте он ждал своей участи, взывая к Всевышнему и теперь надеясь только на его милость. Шторм не унимался, минута и Бальтазар оказался в соленой воде….
…. — И это все, что ты хотела рассказать мне об этом пирате? — Григорий непонимающе смотрел на Ларису, — плохо жил, плохо кончил.
— Если бы, — она хитро улыбнулась, — он и Яндра чудом уцелели. Все погибли, а они выжили. Их выбросило на берег, где им снова не повезло. Их узнали и заточили в крепость.
— Опять крепость. Неужели и в этот раз выкрутятся? Что-то это напоминает мне сказку про Синбада.
— Ну, сказка не сказка, а о том, что они сидят в тюрьме, узнал сам папа Римский….
… - Бальтазар Косса — неаполитанец, но если угодно Вашему Святейшеству, то можете называть меня граф Баланте, но вряд ли кто-нибудь дальше острова Искья называл меня так. Хотя многие слышали обо мне на морских просторах, — Бальтазар улыбнулся. — Однако, спешу заверить Ваше святейшество, слышали обо мне не только на море, но и в Болонье. Знаю, что этот город не очень поощрял мои выходки и пирушки, но в нем так же наслышаны обо мне, как знатоке права и поборнике христианской веры, — Бальтазар поклонился, — вам известно, что я корсар и много в своей жизни грешил, но Бог спас меня, подарив жизнь, и я дал обет, что стану его слугой, — Бальтазар вновь поклонился, ожидая ответа.