Быстро позавтракав, Иван сегодня решил воздержаться, от прогулок, ставших привычными за эти дни. Решил так, из соображения в первую очередь собственной безопасности и во вторых просто захотелось поваляться и что-нибудь полистать. Читать он любил, но в последнее время все меньше и меньше находил для этого времени. Оксана говорила, что он книги не читает, а мусолит. Может и так, но честно говоря, читать он любил наедине, так что бы, ни кто не мешал, так сказать, с толком и расстановкой, медленно переваривая и осознавая прочитанное. Читать, сегодня просто читать и не думать больше ни о чем. Что будет, то будет.
Иван распахнул окно, из которого в комнату ворвался пропитанный лесными запахами воздух. Поудобнее устроившись на кровати и нацепив на нос очки, он открыл книгу, но читать не стал, а тупо уставился в потолок, вновь размышляя о Григории. Гришку он знал с первого класса…
Утром нарядили Ивана в серую, пахнущую магазином, школьную форму, перекрестили и, вручив букет цветов с соседского огорода, отправили в первый класс трехлетки. Первоклашек долго собирали и строили по парам в школьном дворе. Рядом с Иваном поставили худенького Гришку гордо держащего огромный букет разноцветных гладиолусов. На первой же перемене мы с ним подрались, но тут же помирились и в знак примирения Гришка достал из своего новенького портфеля огромное яблоко и протянул его мне. Вот так и началась наша дружба с моего разбитого носа и Гришкиного красного яблока. Ивану показалось, что даже и сейчас он улавливает этот яблочный запах.
Порывом ветра рвануло фрамугу, и она хлопнула о стену со звуком пистолетного выстрела. Иван вздрогнул и с заколотившимся сердцем, подскочил на койке. — Фу ты черт. Ветер, это просто ветер. Иван поправил фрамугу, и задержавшись у окна, с любопытством арестанта, начал разглядывать санаторные окрестности. Приближающаяся осень дарила последние краски. Разбитые вокруг корпусов многочисленные клумбы и клумбочки пестрели разноцветными астрами. От центрального фонтана лучами разбегались аккуратные дорожки, уводившие в санаторный парк, шумевший березовой листвой. То тут, то там шаркая ногами по асфальту и опираясь на трости, прогуливались пациенты. Еще секунда и глаза Ивана встретили колючий взгляд Шнайдера, сидевшего, на скамейке около фонтана. Иван не испугался, и даже махнул рукой в знак приветствия. — Уж не меня ли поджидаешь — произнес и для убедительности потыкал себя в грудь указательным пальцем, одновременно качая головой. В ответ Шнайдер улыбнулся и точно так же, как Иван закивал. — Сейчас я выйду, подожди.
— Прогуляемся — без предисловий предложил Шнайдер, и взяв Ивана под руку, не спеша направился в сторону парка.
— Вижу, даже не удивлен моим появлением. Ждал что ли, а Иван Сергеевич? — начал Михаил.
— Нет Миш, не ждал и если честно то немного удивлен. Насколько мне помнится, когда мы с тобой расставались, ты не обещал вернуться, да и не припомню я твоей любви к посещению сирых и убогих — Иван говорил спокойно так, словно решил поболтать со старинным другом.
— Шутишь. Ну, ну. Мне кажется, — поддержав тон Ивана, заговорил Шнайдер, — что вы уважаемый не совсем понимаете в какую историю вляпались. Шутить оно конечно хорошо, когда знаешь с кем, — Михаил остановился и грубовато, за руку притянул к себе Ивана. Пойми Ваня я не тот с кем просто так проходят шутки, и поверь, я тебе не угрожаю, я тебя просто информирую, для твоего же блага, надо заметить.
— Шучу, говоришь, — Иван огрызнулся, резко отдернул руку и развернувшись к собеседнику лицом заговорил глядя прямо в Мишкины глаза. Какого черта тебе от меня надо Миша, лучше скажи? Что ты все крутишь и намекаешь? Мне, ваши с Гришкой полунамеки уже поперек печени сидят. Из-за ваших разборок я чуть не подох, а ты мне тут про истории сказки рассказываешь. Один приперся, восемь лет не видел и еще столько бы не видеть. Тоже все какую-то околесицу порол, кстати, и тебя поминал. Прикатил на час, ничего не объяснил и на тот свет отправился, а я тут разгребай. Так, что все вопросы туда, — и Иван ткнул указательным пальцем в небо.
— Меня вспоминал говоришь? — оживился Шнайдер — и чего говорил Григорий Алексеевич?
— Да ничего. Сказал, если тебя найдет когда-нибудь Мишка Шнайдер, то отдай ему часы и всучил мне их. На кой черт я их взял? — сам себя спросил Иван.
— И все? — Шнайдер смотрел на Ивана, пытаясь увидеть что-то в его глазах.
— Все, все, нет, не все. Объясни лучше, что происходит — теперь Иван в свою очередь пристально посмотрел на Шнайдера.