— Совсем?
— Совсем.
— Очень жаль. Том строит Больницу для тебя в первую очередь, и для Вербера. Без медицины мы долго не протянем, — Морра убрала руку и откинулась на спинку. — А семья у тебя была?
— Дети были. Дочь. Но я избавилась от нее.
— Это как? — искренне удивилась Морра, не донеся чашку до рта. В ее понимании как-то не вязалось признание и сам сложившийся образ Ольги. Она ж нарушала подобным все то, что сама и проповедовала.
Ольга закатала рукав, впервые за все их общение. Она оголила руку и показала Морре давно скрываемую татуировку. Серым, некогда черным цветом, на бледной тонкой коже было высечено несколько неизвестных Морре символов.
— Я же говорила — ошибка молодости. Я… в общем, я отказалась от нее. Когда родила — бросила ребенка. Отдала ее… — женщина резко замолчала, решив, что сболтнула лишнего.
Морра кивнула. Для нее это многое объясняло. Настолько многое, что она потерялась в потоке собственных мыслей:
— Вербер знает?
— Нет. Никто не знает кроме тебя, и я надеюсь, ты не станешь никому трепать об этом.
Ольга нетерпеливо поднялась, походила по комнате, сожалея о том, что вывернула душу перед чужим человеком. Пусть даже и той, кого считала подругой.
— Мне не свойственно трепаться, — Морра злобно усмехнулась, зная как можно поплатиться за молчание. — В любом случае спасибо за доверие. Ты принимаешь советы от старых друзей?
— Допустим, — Ольга повернулась к ней.
— Хотела тебе сказать, что стоит пересмотреть приоритеты. То что ты говоришь, имеет место быть. И… допустим ты права, но обещания надо держать.
— Высшие тебя этому научили?
— Нет. Сама дошла. Методом проб и ошибок.
— Ты так недавно здесь, но ты тогда и сейчас — два разных человека.
— Время относительно в таких вещах, — процитировала Морра Сириона, и подумала, что надо бы его позвать на досуге. — Мне не нужна вечность, чтобы отличить хорошее от плохого. Не нужны мама и папа, чтобы понять, что такое добро и зло. Мне даже не нужен учитель извне, хотя… иногда нужно убеждаться в правильности своего мышления. Все что мне нужно — это немного пошевелить мозгами самостоятельно. Я не такая начитанная, как Том, но я дружу с дедукцией. А это уже что-то да значит.
Морра сделалась серьезна, и снова одна из бровей поползла вверх, а уголок рта дернулся в кривой презрительной ухмылке. Ее защитная маска, которая, появившись однажды, приклеивалась к ее лицу каждый раз, как она начинала нервничать:
— Я столько времени тебя слушаю, и знаешь, думаю, что не в том ты ищешь смысл. Совсем не в том.
Ничего не ответив ей, Ольга отвернулась к исписанной стене, и разглядывала нарисованные символы и буквы. Морра поднялась, и подошла к маленькой женщине, нависнув над ней:
— Мне давно следовало сказать тебе о том, что я думаю на самом деле.
— Ты осуждаешь меня? — тихо поинтересовалась Ольга.
— А должна?
Ольга сжалась, и обняла себя руками:
— Мне совсем не жаль… у меня были причины, поэтому я так спокойно говорю об этом. Слишком много времени уже прошло все-таки.
Морра заливисто рассмеялась в ответ, удивив маленькую женщину своей реакцией:
— Оль, я не имею права судить тебя. И если ты ищешь моего осуждения, то не старайся. Не найдешь. Я слишком занята собственной жизнью, чтобы судить кого-то другого. И тебе рекомендую, по-дружески, — Морра перестав угрожающе нависать, крепко обняла ее, изредка издавая смешки.
Морра не желала никого судить, как и не желала вникать в то, что не считала важным. А заблуждения и жизнь подруги она считала не иначе, чем простым выбором пути. Что же, имеет право. У каждого своя отдушина.
Проводив гостью, Ольга долго смотрела на закрытую калитку, а затем осторожно переступила через порог собственноручно возведенной крепости.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов