Глядя, как пропадает последний пирожок из свертка, Морра вздохнула:
— С чем хоть они были?
— Невкусные, — с издевкой Аид засунул пирожок в рот, и уже с набитым ртом, постарался разборчиво проговорить, — тебе бы не понравились, а Том отказался в мою пользу.
Морра повернулась к спокойно спящему Тому:
— Скорей бы он проснулся.
Игра, брошенная днем, друзей больше не привлекала, и потому они просто поговорили, пока великан не начал зевать. Морра предлагала ему остаться, но он отрицательно мотнул головой и дав еще несколько наставлений покинул их дом.
Изредка поскрипывал паркет, нарушая безмолвную тишину. Дом жил какой-то своей жизнью, и редким шорохом хотел поговорить с хозяйкой. Но женщина ничего не понимала, и лежа рядом с Томом в почти полной темноте и рассматривала Вторую Землю. Ей не давала покоя заброшенная мысль, что это действительно может быть всего-то иллюзия. Устав мучиться сомнениями, она на цыпочках прокралась к шкафам, и нашарила свое белоснежное платье из прошлого мира. В кармашке по прежнему лежали датчики, которые оставил Сирион. Она повертела маленькие гладкие кружки, и сжав один в руке, спрятала балахон обратно.
— Эй, Большой говнюк, надо поговорить, — она приложила датчик к виску, затворяя за собой двери.
Тихое шуршание внешнего мира, услышав ее голос, ответило Морре презрительным треском каких-то недовольных жуков.
— Ты когда-нибудь начнешь говорить со мной уважительно? — Сирион мгновенно явился на ее зов, все в том же виде.
— А ты когда-нибудь сменишь одежду? — женщина похлопала по траве рядом с собой, прислушиваясь к мелодии сверчков.
— Зачем? Это видимость, но если хочешь, я переоденусь.
Костюм из черного уже стал белоснежным, хотя Высший даже не закончил фразу. Морра высказала ему свое «фе» на белый цвет, и попросила вернуть прежний, не желая пока задумываться над тем, как он это делает.
— Лицо ты тоже можешь поменять?
— Могу, но зачем?
— Я просто спросила, ради интереса. Я ведь так мало о тебе знаю.
Он изобразил удивление. Противная самка оставалась все такой же противной, и ему совершенно не хотелось с ней говорить.
— Спросить про самочувствие Тома не хочешь?
— Нет, я итак знаю, что он поправится скоро. Вербер все сделал грамотно, с точки зрения ваших тел, конечно же.
— Бесчувственная ты задница, Сирион.
Тон, которым она ему это бросила, Высшего заинтересовал. Он внимательно вгляделся в подопечную, и наконец, присел рядом. Стоило дать ей шанс.
— Ошибаешься, — он лег на траву, — мне очень нравится здесь. И Земля ваша нравится.
— Эта? — она указала пальцем в небо.
— Всегда было интересно почему вы все ее называли в моем мире Второй, когда она самом деле Первая.
— А где мы тогда?
— Тебе нужны такие мелочи? Скажем так, на нашей территории, — он чувствовал, что она начинает злиться его уклончивым ответам. — Я же говорил: не выпустим, пока не осуществите задуманное.
— А луна?
— Что тебе до луны? — Сирион приложил ладонь к белому диску, сравнивая размер. — Висит себе и висит. Ты ее видишь?
— Вижу.
— Глазам веришь?
— Верю.
— Ну так и что тебе тогда еще нужно? Не там копаете суть, дорогие друзья, совсем не там.
— Как Ольга?
Сирион неохотно кивнул.
— А ты мне откроешь тайну, почему она так выглядит? — Морра рвала травинки вокруг себя, мяла, и с удовольствием вдыхала их запах. — Она же не человек....
— Человек. Подумай сама, как такое возможно с физической точки зрения. Даже болезнь не способна состарить только половину.
— Иллюзия?
— Умничка, быстро догадалась. Иллюзия. Наш мир, наши правила. Она все еще такая же молодая, как и пришла сюда, а все, да и она сама, видят то, что решил Верховный. Наказание.
— А волосы-то почему зеленые?