Быстрым шагом пересекая часть жилых домов, женщина вышла на свободную лужайку, где часто пасли коров, и села на землю. Кроме безмятежности, ветра и звуков природы здесь ничего не было. Стало немного зябко, но ей нравились мурашки, которыми покрывалась ее не родная кожа. Она повертела датчик в руках, и прилепила его к коже, спрятав за волосами:
— Сирион?
Раздался привычный хлопок.
— Я уже даже начал скучать, госпожа Морра, — Высший оказался у нее за спиной. — Что случилось?
Сирион и без ее повествования, знал что случилось, но он предпочитал слушать Слова. Ему нравилось, как развивались его образцы, оказавшиеся в критической ситуации. Он даже был горд, что Том и Морра взяли на себя ответственность за других, не побоявшись тяжелого труда, а ночные посиделки со своей, некогда нелюбимой, подопечной он находил занимательными.
Морра обняла колени руками и положила на них голову, ожидая, пока Высший сядет рядом:
— Почему вы никогда не вмешиваетесь, когда здесь происходят всякая…
Она выругалась. Глядя, как Высший улыбается ее словам, продолжила браниться на всех и всю ситуацию, пока не завершила речь очередным оскорблением Сириона.
— Мне нравится, что ты всегда наезжаешь на меня при любой встрече, — он продолжал скалиться. — А если серьезно, то повода вмешиваться нет.
— А что, измена не попирает ваши законы о чистой Любви?
— Абсолютно.
— Ты издеваешься? То есть можно предавать, лгать, не считаться с чувствами других?
— Можно, но не желательно, — многозначительно посмотрел на нее ББ, — И следует отдавать себе отчет о последствиях. Тебя бы я по головке за такое не погладил.
— Ты однозначно издеваешься!
— Мы не можем водить вас постоянно за руку, Морра. Нравственность всегда на вашей Совести, и я как то упоминал, что вам с этим потом жить.
— Опять ты за свое, — Морра хмыкнула, недовольно дергая вокруг себя траву. — Я хочу, чтоб ты заставил вмешаться ее Высшего.
— Невозможно.
— Мог бы и пренебречь правилами хотя бы раз. Я же прошу тебя об этом, моя Воля, не?
— А я не имею права вмешиваться, тем более в дела, которые совсем не касаются моих подопечных.
Морра снова выругалась, перед тем как заговорить с ним:
— Касаются, Сирион. Касаются. Мы живем в обществе, и должны построить вам какой-то мир, чтобы вы отпустили нас из этой клетки, а вы только смотрите и ничего не делаете, допуская подобную грязь. Вы там совсем ку-ку?
Сирион снова растянулся в улыбке, но она не видела этого:
— Теперь ты и это место считаешь клеткой?
— Нет, то есть да… не важно. Что мне делать с этим секретом? Расскажу Афи, она… я даже не представляю какой может быть реакция. Тому? Аиду? Кому мне рассказать?
— Не знаю, — спокойно ответил он. — Думай сама. Почему тебя так беспокоит чужая ложь?
— Потому что это отвратительно, но и молчать о таком я не смогу.
— А то что ты умалчиваешь от Тома, это не считается ложью? Например, наши встречи.
— Это тоже ложь? Мы же с тобой тут не занимаемся сексом, просто разговариваем. Я его люблю и я ему верна.
— Ну, а как же? Думаешь есть градация? Ложь она либо есть, либо ее нет. И не надо прикрываться тем, что не хочешь ранить чьи-то чувства, или вызвать неудобные вопросы.
— Опять твои размытые нотации. Уф, — она кинула сорванные травинки в него, а он все так же невозмутимо стал их убирать со своего идеального наряда. — Я подумала, и позвала тебя: мне нужен твой совет.
— Уже лучше. В первый раз ты мне показалась более изобретательной, когда сказала, что твое главное занятие теперь — безделье. Это была уникальная лазейка…
— Сирион, — Морра пронзала его взглядом, требуя вразумительного ответа. — Совет.
— Поступи так, как хотела бы чтобы поступили с тобой в такой ситуации.
— Я бы не оказалась в такой ситуации, хотя бы потому, что у меня есть чувство собственного достоинства! И вообще, со мной случилось что-то похожее, но…
Она снова выругалась, а Высший не поворачивая головы отстраненно подытожил:
— Невзирая на твою искусственность, ты самый настоящий Человек. Тебя всегда сопровождают какие-то «но».